В эту ночь заглянула Муза

Словно зайцев удав

Давно поглощать не могу никого я…

Вот, герцог лежит, вот, по-моему, граф,

А вот и барон ткнулся в холм головою.

Я старый… Но лучше меня ты не тронь,

Вс? также, как в ранние годы от рода,

Пылает во мне первозданный огонь —

Восходоподобный огонь, с позолотой.

Не лезьте ко мне вы, себе на беду.

Зачем? Я уже никому не мешаю —

Деревни не жгу и невест не краду,

А скромным отшельником дни доживаю.

Забудем о прошлом. Что было – ушло.

Не надо движений без смысла и толка.

Позвольте дочувствовать кожей тепло

Последнего лета… Оно ведь недолго…

А осень придёт, с нею я по утру

Устало прилягу на древние камни.

Закрою глаза и спокойно умру,

В груди остужая огонь первозданный…

Милашка кикимора

На ведьмином поле, в заброшенной келье,

Глубокою ночью, под полной Луной,

Кикимора выпила чёртово зелье

И губы обмыла водой неживой.

Была она старой, была она тощей,

И страшной ужасно, и жутко кривой.

Но вдруг округлились кикиморы мощи

И лик задышал молодой красотой.

Милашка! Богиня! Прелестница! Сказка! —

Теперь ей дарились такие слова —

А ножки какие! А талия! Глазки! —

Галдела о ней повсеместно молва.

Кикиморы стройной телесные сласти

И томного взгляда прельщающий зной,

Так явно манили, что скоро от страсти

Совсем потерялся рассудок мужской.

Но только себя она лишь обожала.

А толпы мужчин… А на них наплевать.

И всё же из них иногда выбирала

Кого-нибудь на ночь игрушкой в кровать.

За ласки кикиморы вспыхнули войны,

Ведь каждый хотел быть одним для неё.

И гибли мужчины. Но сердце довольно

От этого только стучало её.

Летели года. И старухой засохшей

Себя в зеркалах она встретила вновь.

Не слышит речей она сладостных больше,

И стала не к ней льнуть мужская любовь.

И что же ей делать? Нет выхода боле?

Найдется! Чтоб снова ей быть молодой,

Достаточно выйти на ведьмино поле

И чёртова зелья хлебнуть под Луной.

Смычок и скрипка

В пляске со звуком прозрачным и зыбким

Свечкой в тени рисовался узор,

Тонкий смычок с лакированной скрипкой

Страстный вели меж собой разговор.

Музыка струн проникала в сознанье

Тихим приливом, солёной волной,

Воздух взлетал над свечным колебаньем,

Ночь забывала про лунный покой.

Скрипка смычку о надеждах твердила,

Он, соглашаясь, её целовал.

Им было сладко, и им было мило,

Каждый из них от восторга дрожал.