Наивное противостояние

Я готовлю материал для публикации, и мне рекомендовали вас как специалиста-новатора, работающего в перспективном направлении. – А я тогда просто – Вадим! – Практически – тезки!

Травкин с облегчением освободился от жилистой ладони и растеряно воззрел на шефа. – Ну, ты покажи свое хозяйство, расскажи там!.. – Юрий Михайлович, сейчас Нефертити будет лекцию читать!

Шеф устало взглянул на часы. Он явно демонстрировал активное равнодушие к теме деяний какой-то Нефертити. Страдая от жары, он потряс воротником рубашки и, подавшись к вентилятору, вздыбил волосы в живительном потоке.

Советские кондиционеры были очень капризны, мало кто мог понять, что им нужно чтобы задуть хотя бы легкой прохладой и обычно бесполезно висели на окнах. – У вас еще пятнадцать минут, успеете. Ты, Вадик, это… про отчет-то не забывай! – шеф трагически затряс вытянутым пальцем в сторону, – Ради бога, меня комиссии замучили, конкуренты не дремлют, нужно чтобы у нас все было! – После лекции займусь, – проакцентировал Вадим твердое намерение посетить Нифертити и повернулся к корреспонденту Дмитрию: – Пойдемте? – Тогда начнем с вас, а потом на лекцию таинственной Нефертити.  – Это – не женщина, – поморщившись пояснил шеф, обернувшись от вентилятора, – А Нефедов, Григорий Савельевич! Наша интригующая достопримечательность, – с многозначительным злорадством добавил он, и повернулся спиной чтобы еще на мгновение отдаться вентилятору. Демонстративно забыв про посетителей, он потянулся к своему недопитому чаю, хлебнул и, обойдя стол, ухнул во вздохнувшее кресло с висящим на спинке пиджаком. Потом удивленно взглянул на еще не ушедших, скосился на Вадима, передавая ему тем самым полномочия и вдруг, просияв, посоветовал корреспонденту: – А вы сходите на эту лекцию, сходите! Сами увидите! – после чего насовсем исключился из общения. Вадим сурово подмигнул Дмитрию и коротко кивнул на выход. У дверей они замешкались, пропускал друг друга, из-за этого несколько натянуто прошли по коридору. Вадим, набрал код, и, когда громко щелкнул соленоид, галантно открыл дверь. Корреспондент прошел за порог, озираясь и примеряясь к возможностям фотосъемки. Небольшая комнатка, выкроенная из бывшего туалета, опоясанная сан-кафелем на высоту человеческого роста и заставленная до той критической степени, за которой начинается клаустофобия, явно не вдохновляла на репортаж о новаторе.