Призрак Одетты. Книга седьмая

Разве не за это меня так любят мои друзья и знакомые?

– Ты помнишь наш первый поцелуй? – наклонившись к ее лицу, прошептал Яков.

На губах девушки мелькнули смущение и испуг.

– Как такое забыть? – пролепетала она.

– Ты ведь никому об этом не рассказывала? – спросил он.

– Нет. Именно это я хочу оставить только себе.

– Я тоже никому не открою нашу тайну, наш разговор.

Он прижал ее к груди, и напряженные плечи девушки словно начали таять. Яков всё еще ощущал, как она дрожит в его руках. Наклонившись к ее лицу, Яков сделал попытку поцеловать ее, но она, уткнувшись в его грудь носом, испуганно замотала головой.

– Скажи мне, как тебя зовут? – прошептал он ей в самое ухо.

В ту же секунду Яков почувствовал, как сжались ее плечи, и она резко подняла на него затравленные глаза.

– Что ты такое говоришь? – испуганно залепетала она. – Я – Лола. Ты ведь знаешь. Меня зовут Лола.

– Прошу, скажи мне как есть. Я буду всё хранить в тайне. Я обещаю.

Она начала вырываться из его рук, но Яков и не думал отпускать ее.

– Ты с ума сошел. Все не так, как ты думаешь. Хватит! Отпусти меня!

– Прошу, – стиснув зубы, умолял Яков. – Это доводит меня до безумия. Скажи мне, что я прав. Ты ведь не Лола? Ты совсем другой человек, не так ли? Я уже не знаю, что мне делать. Так и умереть не долго. Прошу, скажи мне, что я прав. Останься со мной. Я хочу, чтобы ты была рядом. Ты, а не она. Что мне нужно сделать? Что же такое происходит? Я ни одной девушке это не говорил за всю свою жизнь. Можешь мне поверить, я люблю тебя…

Вырываясь, как напуганный тигренок, девушка наконец кинулась в озеро и скрылась под водой.

– Я хочу быть с тобой! Пожалуйста, борись… – успел выкрикнуть он, прежде чем вода поглотила ее с головой.

Яков обессиленно упал лицом на камень и безудержно зарыдал. Отчаяние настолько захлестнуло его, что он даже не нашел в себе силы преследовать беглянку. Он так не плакал с тех самых пор, как они с братом стали взрослыми. Он рыдал так, что ему стало страшно от своего же голоса.

Неужели он вправду сошел с ума? Если это так, то как же ему жить дальше? Вдруг всё это ему только мерещится или снится, а Герман только подыгрывает его галлюцинациям, как хороший психоаналитик? Самые абсурдные мысли проносились в его голове, и он уже был не в силах их остановить. Уткнувшись лицом в камень, он плакал как мальчишка до тех пор, пока веки его не отяжелели и не слиплись от горечи. Яков не заметил, как провалился в глубокий сон без сновидений.