Другой берег

 – В беде вы, ребятушки, в какой еще беде. Уж ты-то, мил человек, – он указал корявым старческим пальцем на Кирилла. – больше всех.

– Да он издевается! – возмущенно воскликнула Софья.

А Кирилл спросил, нехорошо сощурившись:

– Это почему же я на особом положении?

– Так а я что же, я ничего, может и ошибаюсь, – заюлил старик. – Показалось, что думы тебя гложут невеселые. А так-то, откуда ж мне знать, грешному? Что у кого на душе только самому человеку ведомо, да Богу одному.

Кирилл сжал зубы, на щеках заиграли желваки.

Кажется, он хотел ответить что-то резкое, но сдержался и произнес отрывисто:

– Ладно, давайте пока оставим богословские вопросы в покое. Поймите, мы попали в аварию, наша машина утонула. Все личные вещи, деньги – все пропало. Нам нужно добраться до жилья, обогреться, просушить одежду. И – самое главное – найти какую-то связь, позвонить родным, в ГАИ, наконец.

– А ты бы к Богу, милый, обратился, просил смиренно наставить тебя на путь истинный, да спасение в великой милости его даровать.

Может, Господь бы тебе и подсказал…

Кирилл нетерпеливо мотнул головой, но деда не так легко было сбить с толку.

– А коли молиться не умеешь, так я подскажу. Может Господь то нас через нашу беседу то и услышит, да и поможет Вам. Али, может, какие грехи у тебя, что обратиться к Господу не решаешься. Ты не бойся, милосердие Его не знает границ.

– Ну, началось, – устало вздохнула Софья. – Покайтеся, грешники!

Чуть отвернувшись от деда, покосившись на Софью, Кирилл произнес едва слышно:

– Он ненормальный.

Шизофреник с навязчивой идеей. Не спорь с ним.

Но старик, кажется, услышал, потому что растянул в ухмылке провалившийся рот, показав редкие зубы, и протяну нараспев:

– А что ж, может, и так. Стар я уже, может, и разумом стал мутиться. Ты человек молодой, ума светлого, великого, – тебе всяко виднее.

Андрей, не слышавший последних слов их беседы, уже снова раздраженно наступал на старика:

– Слушай, ты, проповедник недоделанный! Кончай нам мозги компостировать.

Говори давай, как к деревне выйти, а то я своими руками тебе отпущение грехов устрою!

Андрей угрожающе наседал на старика. Тот под его напором попятился, оступился и нелепо плюхнулся в лодку. От толчка та пришла в движение и начала медленно отползать от берега.

– Эй, стой, стой, не уплывай! – заорала Софья.