Неожиданный Город. Фантастический роман

«Блин! Улизнули, сыновья самки собаки! Да ещё и вертолёт застрелили! Что делать-то теперя?»

С поникшей головой пошёл к шефу, в приёмной вздрогнув при виде Дусиной железнозубой улыбки.

– Вот, товарищ генерал-лейтенант, удрал за границу и шпион, и его пособник.

Хольев думал недолго, потому, что обладал недюжинным умом и сообразительностью, а также способностью мыслить нестандартно.

– Куда, говоришь, они ушли? В Китай или в Афганистан?

– В Афганистан…

Генерал закурил, чтобы сосредоточиться, и через несколько секунд озвучил решение:

– Срочно судить обоих заочно за шпионаж! Это – раз.

Потребовать у Тарраки их экстади… экструдикции… ну, выдачи, в общем. Это – два!

Бабкин восхитился простотой и мудростью решения. Хольев, довольный собой, откинулся на спинку кресла.

– Иди, организуй всё. Вопросы есть?

– Так точно, есть! Что за Тарраки такие?

Генерал захохотал. Полковник обидчиво поджал губы: по делу же спросил! Отсмеявшись, Хольев объяснил:

– Тарраки – это президент ихний, афганистанский.

– Понял, товарищ генерал-лейтенант! Разрешите идти? – посветлел лицом Бабкин.

– Свободен!

Когда Хилмс вошёл тем утром в Овальный Кабинет, там уже сидел Саймон Раскинзон, госсекретарь.

– Что, Ричард Макгарра, есть новости? – всколыхнулся президент.

– Есть! Вот, читайте!

Цереушник шлёпнул на стол перевод перехваченной радиограммы. Джонстон и Раскинзон устремились к ней так резво, что столкнулись головами, издав бильярдный стук.

– Родными будем… – пробормотал президент, потирая шишку.

– Я тебя умоляю! Зачем мне родственник-гой? – огрызнулся госсекретарь.

Хилмс хихикнул.

Прочитав и перечитав радиограмму, Джонстон погрустнел и вздохнул.

– Плакали мои денежки…

– Ага, с вас сотняга, мистер президент, сэр! – широко улыбнулся Хилмс.

Сэр президент снова вздохнул, на этот раз ещё горше, и открыл ящик стола:

– Ничего, если никелями?

Хилмс слегка опешил:

– Что, сотню баксов – никелями*?

*никель – пятицентовая монета – американский уличный жаргон

– Ага.

Я их с самого начала своего президентства собираю. Когда пиццу приносят, она три девяносто пять сто?ит, я сдачу с четырёх долларов в копилку и кладу.

– Ладно, давай, хоть, никелями… Погоди, Линден! Что за пиццу ты такую дешёвую заказываешь? Я дешевле, чем по четыре девяносто пять не встречал!

– Пицца пепперонья. Она, вообще-то, тоже четыре девяносто пять стоит, но мне, как президенту страны, хозяин пиццерии скидку делает.