Четыре пьесы. Комнатная девушка ■ Так уж случилось ■ Отель «Монплезир» ■ Логика сумасшедшего

Казалось бы, нам с Сидором бог фонариком посветил – и вот…

Она садится на один из оставшихся табуретов у так до конца и не убранного поминального стола. Глаза её набухают слезами.

ИЛЛАРИЯ. Я не хочу больше любви. Это страшно. Это Голгофа.

АЛЁНА. Сделать тебе кофе?

ИЛЛАРИЯ (нервно, отщипывая виноградинки от почти голой кисти на блюде с недоеденными фруктами). Да, пожалуйста. Нет, не хочу. Впрочем, сделай.

Появляются Матвей с Ириной и Ингой.

МАТВЕЙ. Ну, мало уже осталось – почти все разнесли.

ИРИНА (с видом заправского бригадира). Погоди. (Смотрит в какую-то записку). Остались разношёрстные – из разных квартир. (Матвею) Ты бери эту (указывает на ту табуретку, на котором сидит с отрешённым видом Иллария) – её первую занесём на 36-й, а потом ты возьмёшь у нас эти (Она подталкивает один табурет Инге, а сама берёт один из нескольких оставшихся) и отнесёшь на 35 – там две квартиры напротив: уточнишь, какой чей у хозяев.

Матвей подходит к Илларии и останавливается.

ИЛЛАРИЯ (удивлённо, не понимая). Тебе чего? Ты что-то спросил?

МАТВЕЙ. Табуреточку будь любезна.

ИЛЛАРИЯ. Какую ещё табуреточку?

Матвей глазами указывает на её.

МАТВЕЙ. Пересядь, если не трудно в кресло. Или в качалку.

ИЛЛАРИЯ. Зачем?

МАТВЕЙ. Мне эту табуретку надо отнести.

Только теперь до Илларии доходит.

ИЛЛАРИЯ. Ах да! (встаёт). Бери, конечно. (Осматривает стол) Начать и кончить… Когда мы с этим разделаемся?

Входит Алёна.

АЛЁНА. Я сделала без сахара. Если нужен, он где-то здесь на столе.

ИЛЛАРИЯ. Нет-нет. Я давно без сахара пью. Спасибо, бабушка. (И без перехода) Ты Сидора любила?

Рука у Алёны дрогнула, и она проливает немного кофе на блюдечко.

АЛЁНА. Три недели. Ну, или дней 25 – это ближе к истине.

Иллария выразительно на неё смотрит.

АЛЁНА. Когда мы познакомились, я потеряла от него голову. Но он не делал никаких шагов, и любовь прошла.

ИЛЛАРИЯ. Днём?

АЛЁНА. И ночью.

Они молча сидят, глядя друг на друга. Иллария прихлёбывает кофе, её бабушка чистит мандаринку и потом её медленно ест, разобрав на мохнатые дольки.

Наконец Алёна, доев, нарушает молчание.

АЛЁНА. Несколько лет спустя я спросила его, почему он не сделал мне предложение.

ИЛЛАРИЯ. Почему, да?

АЛЁНА. Он ответил, что ему нечего мне предложить.