Четыре пьесы. Комнатная девушка ■ Так уж случилось ■ Отель «Монплезир» ■ Логика сумасшедшего

Но сейчас-то нам выдали все страховки!

ИЛЛАРИЯ. Да. (Проникновенно смотрит ему в глаза). И я хочу тебя. Я не сексуально озабоченная, нисколечко, я либидо не разбрызгиваю – я только тебя одного хочу.

МАТВЕЙ. Так и я.

ИЛЛАРИЯ. Ага! Как же, как же! Вон как глазоньки-то наши загорелись, когда услышал, что Инга готова к нам присоединиться. А на эм-жэ-жэ кто только что губёшки раскатал?

МАТВЕЙ. Да по приколу же.

ИЛЛАРИЯ. Не больно верю, конечно, но уж очень хочется верить – иначе как любить? Как поёт Валерия: «Ты меня обними, а потом обмани»…

МАТВЕЙ (перебивая).

ИЛЛАРИЯ. А что я сказала?

МАТВЕЙ. Ну, только что ты сказала: «Иначе как любить».

ИЛЛАРИЯ. Ну да, верно.

МАТВЕЙ. То есть ты… Ты хочешь сказать…

Иллария смотрит на него влюблённо.

ИЛЛАРИЯ. А чего тут говорить: всё и так ясно.

МАТВЕЙ. Что ясно?

ИЛЛАРИЯ, А тебе не ясно?

МАТВЕЙ. Мне ясно. Но тебе-то почему ясно?

Иллария берёт его руку и прижимает её к своей высокой груди.

ИЛЛАРИЯ.

Она тянется к выключателю и гасит в комнате свет.

Слышится громкий шёпот, перемежаемый шорохом снимаемой одежды: «Давай однушку или, накрайняк, комнату снимем?» – «А на какие шиши?» – «Заработаем». – «Как?» – Каком кверху». – «Дурак!» Последнее слово скрадывается звуком поцелуя.

Картина 3-я.

Та же квартира Доброрадова, но уже стильно отделанная и оформленная согласно безупречному природному дизайнерскому вкусу его подруги Алёны.

Доброрадов, одетый в удобную домашнюю куртку, сидит в старинном лакированном кресле-качалке и что-то читает в лежащем на его коленях ноутбуке. Кресло-качалка покачивается, задевает высокой спинкой торшер, отчего свет в комнате тоже словно покачивается. Создаётся атмосфера зыбкости.

Входит Алёна.

АЛЁНА. Я позвонила. Сейчас девочки нарисуются. Я им дала твой телефон. Их трое: моя внучка и её соседки по комнате в общежитии.

ДОБРОРАДОВ.

АЛЁНА. Представь себе. Полгода с ней воевали всем семейством, даже сватья, которой всё обычно по барабану, кроме фитнеса – помешалась на старости лет, и та подключилась, но девка упёрлась, как герой-подпольщик. Хочу, дескать, самостоятельности – и не препятствуйте мне!

ДОБРОРАДОВ. Мне кажется, дело вовсе не в самостоятельности, а в свободе.

АЛЁНА. Ясное дело! Надзора, как дома, в общаге нет, делай, что хочешь – я ж понимаю.