Клей

Он стал смотреть в её сторону, ловил каждую возможность ее увидеть, придумывал разные причины, лишь бы пройти мимо или держать ее в поле зрения. Это было похоже на тихое помешательство.

Как-то раз Карлос увидел, что она разговаривает с директором, и заметил, что и директор к ней очень тепло расположен. Положил ей руку на спину, – совсем не похоже на рабочие отношения. Карлос стал страшно ревновать. Мысль, что главбух спит с директором, была невыносима, но не выходила из головы. И в итоге этой накрутки и бездействия ему стало нестерпимо находиться в этом пространстве.

Подойти к ней и объясниться он тоже не мог в силу своей зажатости, неуверенности и закомплексованности.

Постепенно в нем созрела убеждённость, что у неё связь с директором. И это оказалось ударом по его самолюбию, он был жестоко разочарован. Он ведь успел окружить себя иллюзией, по ночам долго не мог уснуть, фантазировал, мысленно представляя диалоги с ней. Но каждый раз обламывался, или что-то мешало. Возможно, именно это стало причиной его срыва.

Возможно, просто накопилось и надоело. А могла сработать его привычка увольняться или провоцировать увольнение через год-полтора.

Вчера Карлос ушёл, не прощаясь. Считал, что красиво ушёл. Коллеги недоумённо смотрели на него, при этом старательно изображая бурную рабочую деятельность. Он же, возможно, хотел привлечь к себе внимание, чтобы именно бухгалтер сказала ему: «Останься, не уходи, ты нам нужен!» Какая глупость!

– Карлос, что ты делаешь? Сейчас такое непростое время, и куда ты пойдёшь? – спросил коллега, с которым он иногда в перерыв пил кофе.

– Ничего, разберусь как-нибудь, – ответил Карлос. Ему все они казались слабаками и неудачниками, которые только протирают штаны, работая на дядю, и безропотно влачат своё жалкое существование. – Сейчас такое время, что неизвестно, сколько осталось. И хочется пожить в удовольствие, для себя.

На выходе из офисного блока его просканировал лифт, куда он обычно заходил до и после рабочей смены.

И если глазок-индикатор всегда загорался вспышкой зелёно-бирюзового цвета, то в последний раз это был красный. Зеркала лифта сделали круг, к предплечью мягко припечатался раскодировщик, прозвучала, видимо, прощальная мелодия, какой-то странный гимн, и из окошечка вылезла бумага с надписью: «Мистер Смит, Вы уволены. Желаем успеха». Это смахивало на издёвку. Карлос изобразил оскорбление, хотя внутренне ликовал. Но это был защитный рефлекс.