Антифальшь

Нино осталась и легла спать в другую комнату. А утром пошла на работу и он её провожал.

До десяти лет у Нино не было своей комнаты, она жила с бабушкой, мамой отца, за шторкой. Из любимых игрушек были заяц и белый медведь. Бабушка была с длинными чёрными волосами и черными глазами и походила на ведьму. Квартира была в старом сталинском доме с огромными потолками и резьбой. В комнате стоял огромный немецкий старинный чёрный рояль, швейная машинка, шкаф с антресолями, аквариум с рыбками, диван, на котором спала бабка и кресло-кровать зелёного цвета для Нино.

Бабушка постоянно шила на швейной машинке, и её стрёкот разносился по всему дому. Даже в десять лет, когда Нино с родителями и маленьким братиком переехали на другую квартиру, и неё уже была своя комната, окна которой выходили на улицу с трамвайными путями, с шести утра до часа ночи Нино опять слушала грохот, теперь не швейной машинки, а трамвая. Зато у неё была своя комната! Она была прямоугольная, в ней стояла кровать, письменный стол, опять-таки швейная машинка. Теперь Нино иногда сама что-нибудь строчила, особо шить она не любила, просто умела и шила по настроению, ах, да, ещё аккордеон с пюпитром – она училась в музыкальной школе. Квартира была на первом этаже в центре города. Они всегда жили в центре. У входа в комнату Нино стоял встроенный шкаф-гардероб, в который она вешала одежду. А потом они снова переехали, это произошло спустя восемь лет, когда родители Нино развелись, мама разменяла квартиру. Муж и отец был оторван от семьи и выкинут за борт на край города в убогую комнатушку. Мать с детьми переехала в двухкомнатную квартиру. И Нино опять лишилась своей комнаты и жила вместе с младшим братом.

Нино была привлекательной девушкой. Больше худая, чем полная – стройная и сексуальная. Тёмно-каштановые волосы до плеч, слегка вьющиеся, обрамляя, украшали её мелкое личико с карими глазами, правильной формой носиком и слегка пухлыми губками. Глаза выражали мудрость и грусть.

Что-то трогательное, детское было в её облике, ангельская наивность. Но это было лишь на первый взгляд. Когда она работала сосредоточенно, можно было любоваться её серьёзностью, когда у неё горели глаза от идеи, это было заразительно, когда она злилась или приходила в бешенство – это было страшно и лучше бы держаться от неё в этот момент подальше. Осанка и походка были у неё гордые, королевские и она достойно держала голову.