Сборник её жизней

Я не заметила, как уснула, а, проснувшись, я уже мамы дома не застала. Бабушка не сказала мне, где мама, но объявила, что мы сейчас уезжаем. У нашего дома уже стояла повозка. Я заплакала, стала звать маму, бабушка принялась меня успокаивать, но я не внимала её словам, в моём сознании она ассоциировалась с маминым исчезновением, и я была уверена, как только уйдёт бабушка, снова появится моя мама.

– Уходи, ты плохая, уходи. Мне надо мою маму, – твердила я ей.

Отказываясь ехать, я вцепилась в какой-то крюк и бабушкины усилия уговорить меня оторваться от него, ни к чему не приводили.

Бабушка не отвечала на мой вопрос, где мама и это обстоятельство ещё больше убеждало меня не соглашаться на её уговоры. Я уже устала держаться за этот крюк, устала плакать, а мама всё не появлялась. Я поддалась на бабушкины увещевания лишь после слов, что мама скоро приедет за мной, а сейчас мама уже далеко и мне с бабушкой тоже пора уезжать.

Этот отъезд стал моей первой болью. Меня увозили из родного дома, оттуда, где я была счастлива, где жили мои родители, увозила незнакомая мне женщина.

Уезжая, я горько плакала, мне было страшно и одиноко. Дом там, где сердце. Я покинула любимый дом слишком быстро, не осознав, что он уже пуст, покинут любимыми мною людьми.

У меня началась новая жизнь, но я находилась в том возрасте, когда этого ещё не осознаешь. Я долго ждала маминого возвращения после переезда к бабушке. Но однажды я поняла, что мне не увидеть больше никогда, ни мамы, ни отца, потому что они умерли.

Я играла с ребятами, и один из мальчиков больно толкнул меня, я упала, заплакала и сказала, что всё расскажу маме.

– Где, где твоя мама, беги, беги, расскажи ей, – стали дразнить они меня, – у тебя нет мамы.

– Есть, у меня есть мама, – закричала я.

– Ну, где, где твоя мама? – стали допытываться ребята.

– Она… она умерла, – я наконец-то вспомнила слово, которое случайно услышала недавно от бабушки. Она разговаривала с кем-то и также ответила на вопрос, где моя мама, – и она скоро приедет ко мне, – уверенно заключила я.

После моих слов наступила тишина, а потом кто-то произнёс:

– Если она умерла, значит, никогда не приедет. Её закопали в землю, как старуху Клоде.

Верно, вспомнила я, совсем недавно хоронили старуху Клоде, и я знала, что старуха умерла. Несколько минут я стояла и пыталась найти объяснение, затем мне пришло в голову, что может быть я неверно истолковала бабушкины слова, и побежала домой, спросить её.