Сборник её жизней

Не отрываясь, я смотрела на бабушкино лицо, стараясь запомнить его до последней морщинки, она заметно похудела, черты её лица заострились, дряблая кожа обвисла, почти все волосы поседели за дни, проведённые в тюрьме, только когда порывы ветра разметали копну бабушкиных волос, мелькнули среди седых и рыжие пряди.

Среди поджигавших костёр находился и муж той самой околдованной женщины. Как только огонь чуть занялся, они все отошли, костёр разгорелся, и тут произошло НЕЧТО, нечто НЕВЕРОЯТНОЕ.

Это оказалось последним уроком, преподанным мне моей бабушкой. Обычно перед аутодафе остригали волосы, но видимо в случае с бабушкой, решили продемонстрировать лишний раз доказательство её вины – рыжие волосы, хотя сейчас её волосы почти все были седые. Но вдруг на моих глазах, на глазах всей этой толпы горожан, её седые волосы начали менять цвет, они превращались в ярко-рыжие, теперь они не уступали в цвете огню, подбирающемуся к ней. Сперва я решила, что это у меня что-то с глазами и это уже огонь охватил её волосы, но зрение меня не подвело, смахнув слезы с глаз, я затем увидела то, что заставило меня замереть на месте и не только меня одну, замерли все. Над площадью повисла тишина, слышался лишь треск горящих сучьев. Все, кто находился здесь, на площади, стали свидетелями невероятного бабушкиного превращения. Она начала меняться с головы, волосы были только первой ступенькой, затем наступила очередь лба, морщины, пересекающие ее лоб, исчезли, кожа стала атласной, розовой и гладкой, как у шестнадцатилетней девушки, потом подтянулись веки, глаза приобрели насыщенный ярко-зелёный цвет, пропали тёмные круги под глазами, округлились щёки, на их бархате проступил легкий румянец, заалели сочные губы, подтянулся подбородок, разгладилась шея, наступила очередь тела, обвислая старческая кожа превратилась в упругую, груди встали. Как зачарованные следили мы все за бабушкиной метаморфозой, не прошло, пожалуй, и нескольких минут, и перед нами предстала очень красивая молодая женщина. Нет, это была юная нагая богиня с сияющими зелёными глазами, белозубой улыбкой, и с развевающимися по ветру рыжими кудрями. Это было пугающее и одновременно завораживающее зрелище. Огонь почти уже добрался до неё, когда над площадью разнёсся смех, её торжествующий смех среди гробового молчания толпы. Вот такой я видела её в последний раз, такой запомнила на всю жизнь.