Странные танцы

Вторая, не совсем мелодичная порция трели побудила к более активным действиям и ругнувшись, она резко схватила лежавшую неподалеку телефонную трубку, успев бросить мимолетный взгляд как на мирно посапывающего мужа так и на светящиеся в темноте стрелки часов на столике: «Кому это приперло в три часа ночи тарабанить?» Ещё толком не проснувшись Настя дежурно выдавила:

– Да…

– Настюха? А это я? – пьяный голос Светки противно резанул ухо и возмущенно дернувшись, Настя принялась шептать в трубку, совсем не желая разбудить всегда чутко спавшую дочь:

– Ты что, совсем с ума спятила? Время знаешь сколько?

– Да знаю я, знаю… – и громко икнув, Светка добавила.

Ну извини… А я только с гостей пришла и мне скучно…

Дикий, пьяный смех подруги вызвал очередной, не менее грозный приступ гнева и лишь каким-то чудом Настя не бросила трубку:

– И это всё?

– Чего я звоню… – продолжила Светка спустя довольно продолжительное время, вызванное еще одним приступом икоты. Так чего я звоню? Вот чёрт… Ааа… Вспомнила – ещё через паузу она.

Я к Кристинке ходила на День Рождения. И знаешь кого я там встретила? Сережу. Ну помнишь, ты к нему в больницу ходила. Так вот, говорят он совсем поправился. Представляешь? Вот тебе и рак…

В горле пересохло, сон прошёл и не понимая ничего Настя вдавила трубку покрепче к уху, пытаясь разобрать каждое слово из не совсем внятной речи подруги:

– А глаза как у него блестели… Я думала что такое только в кино бывает. Это он из-за любви поправился.

Представляешь? Правда не знаю кто его возлюбленная, но как ей повезло. Такая любовь, Настя! Нам с тобой такую не видать…

Очередной, порядком затянувшийся приступ икоты заставил Настю нажать на отбой. «Вот же мразь! И здесь счастье отхватила». Рядом тихо сопел муж и она едва сдержалась чтобы не разбудить его и устроить скандал. Настоящий скандал: с битьем посуды. А повод. Да какая разница какой повод! Придумать можно. Главное выпустить пар злости, который пёр со всех дырок, словно пар в давно закипевшем чайнике.

И то, в чайнике хоть носик есть. А ей то как быть? Вспомнив про недопитое мужем пиво она решительно свесила ноги с кровати. Противоречия терзали душу. Мучили, дергая за многочисленные невидимые струнки души. И без того истерзанной души. Оля и всё что с ней связано проклятием висела над их домом и её семьёй. Пока еще семьёй. Ибо теперь уже она и сама не знала как ей быть и чего хочет.