Творчество и потенциал. Выпуск 2. 2023

Смотри, тут еще огурцы… Ты только понюхай их, магазинные так не пахнут! У тех вообще запаха нет, а тут такой…

Она отдернула его руку. Огурец шмякнулся на траву.

– С меня хватит. Собираю вещи. Это уже просто бред какой-то.

Без особой спешки Таня собрала рюкзак, уверенная, что он остановит. Когда посмотрела на Ярика, он молча крутил в руках картошину.

Сейчас она потянется к ручке двери автомобиля, и он точно ее позовет. Вот, сейчас.

– Таня!

Ничего удивительного, этот егерь точно не сможет один спуститься вниз.

Он же не глупец, позволить Татьяне уехать на единственной машине. А она имеет на нее полное право: подарок отца на помолвку.

– Да?

Она поправила волосы, глядя на себя в отражении дверного стекла.

Казалось, что ему пришлось собрать все свое мужество, чтобы сказать.

– Если ты сейчас уедешь, то навсегда.

Она обернулась, пронзила его острым взглядом и завопила:

– Ну и пожалуйста! Оставайся со своими мухами, птицами и ветками!

Когда рев машины пропал в звуках природы, Ярослав закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Это был по-настоящему вкусный запах. Свободы. Он улыбнулся, принялся чистить картошину, предвкушая, каким необычным будет обед.

Потом поискал в рюкзаке компас и начал планировать спуск с горы через опасный, но такой манящий лес.

Евгения Коньшина

Родилась в 1987 году в г. Раменское. Окончив Московский энергетический институт, более десяти лет трудится графическим дизайнером в типографии. Увлекается психологией, театром, любит ездить верхом и… писать.

Первые сказки Евгения начала сочинять ещё в школе. Сегодня пишет прозу и поэзию в жанре фэнтези и мистики. Публиковалась в сборнике «Герои и мифы» издательства «Перископ», дважды участвовала в конкурсе «Электронная книга» от «Литрес».

В своём творчестве она стремится опираться на собственный опыт и приглашает читателя взглянуть на непростые жизненные темы сквозь безопасную «линзу» фантазии.

Мечтатели, айда со мной —

Сто жизней проживём в одной!

Смерть на войне

Весна была мерзкая в этом году.

Деревья, худые и прямые, как восставшие из могил покойники, раскачивали на холодном ветру лысыми кронами. Под ними лежали грязные кучи нерастаявшего снега. На проталинах землю покрывали серые мочала прошлогодней травы. Одинокий пробившийся жёлтый цветок мать-и-мачехи своей неуместной яркой расцветкой лишь нагонял ещё больше тоски, как кривляния глупого клоуна на похоронах.