Арфы нежное звучанье…

Ножом

разрезают мясное. Отведал

мореход, похвалил. Но потом

поднимает накидку немая.

Царь кричит и хватает мечи.

– «Ну, отведал сыночка? Не мало?» —

вопрошает супруга в ночи.

– «Ах, вы фурии злобные! Стервы!» —

мореход разъярён. И на том

завершается thriller (наверно,

ясно всем, что за царским столом

началось). То ли парок уроки

молодцам здесь иль просто игра

положений? Свирепствовал рок и

наслаждался резнёй до утра[6 - Основа баллады – известный древнегреческий сюжет о двух сёстрах, Прокне и Филомеле.

Санкт-Петербург

Корабль без мачты

Одиночества жили за стенкой,

отделённые ей друг от друга.

Не друзья и совсем не супруги —

одиночества в тёмных застенках.

Иногда её рубль алиментный

выручал, ведь сынишку с натугой

поднимала, как парус на струге

казаки после боя. Заметно

уставала от будней, работы,

от клиентов, от планов на лето,

от весны и от вечера, утра —

от всего. Но когда его боты

в коридоре встречала, светлела,

и, как водится, в зеркале мутном

поправляла причёску.

увлечён был Давидом, Корреджо,

Рафаэлем, Веласкесом, Данте —

человек он был экстравагантный.

Вновь с надеждой ему «Добрый вечер…»

она тихо шептала, волнуясь,

и горячие мысли (про ужин

и про свечи, про винные струи)

пролетали, как белые птицы.

«О, привет! Очевидно, не спится?» —

он кричал (и раздумья про ужин

и про свечи, вино, даже плечи

в нём неслышно кружились, и «Ну же,

горемыка! Скажи: Я на встречу

о, мадам Вас теперь приглашаю!»

и – с оттенком иронии – «троны

и империи Вам предлагаю!»)

Но молчал – или хуже – всё снова

начинал говорить о поэтах,

о художниках, и: «Полвторого?!

Катастрофа! Сегодня на этом

и закончим.

у меня семинар. Ну, спокойной

(«Идиот я!») желаю Вам ночи!

Да сомкнутся прелестные очи

без проблем!» И он с миной покорной

уходил, как корабль без мачты.

Все вздыхали о том втихомолку.

Только нету о этого толку.

Санкт-Петербург

Дорогой Эвридики

В провалах сводов лёд застыл и стаей

кружатся мыши там, иней тает

и над рекой покоится туман.

Не слышно звуков речи, кроме лая,

что бьётся в подземелье, как таран.

В холодной мгле безмолвия две тени

бредут угрюмо, плечи и колени,

как мрамора каррарского кусок,

бледны, и яд болотного растенья

клубится чёрной тучею у ног.