Путешествие Чичикова в Италию и другие места

– Экий вы, право, циник, фантазер и фигляр!

– Отнюдь, – реалист! К тому ж, от фантазера слышу.

– Ох, уж мне эти французские рестораны! Думы навеивают неблагочестивые. Мог бы денег занять у друзей, чтобы семье на полгода жизни хватило, а там они сами своими руками начнут плести кружева, подшивать наволочки или каштаны поджаривать и продавать. Никто с них после такого несчастья не потребует долги отдавать… без расписки полученные на честное слово!

– У французов – на честное слово! Николай Васильевич, вы меня удивляете! Занял с расписками, как и положено, и по второму кругу к Цирцее отправился.

Для постоянных клиентов скидки у нее бывают солидные.

– Тьфу на вас, тьфу, не в прямом смысле, а в осуждение! Не вижу я у вас возрождения!

– Вы меня и в монастырь бы отправили! Представляю эдакого пузанчика с холеным лицом, попорченным скудной бородкой, посреди толпы кликуш с трещотками в одной руке и с «живый помощи» на пергаменте для разгона бесов – в другой, а также юношей, удрученных рясами, с глазами, горящими революционным огнем.

Ну, насмешили!

– Лучше расскажите, что с мертвыми душами?

– Да погодите вы с вашими душами! Опять вы о них! О живых не все еще сказано. Если пожелаете, сегодня же отведу вас в бордель с красотками такими, как и у нас здесь, в ресторане. Вот они выбегут сейчас из-за портьеры и канкан спляшут для привидения в настроенье игривое.

– Вот он грех в самом разгаре!

– Ножки красивые кажут, к тому же в чулках, ничего в них греховного нет.

Мордашки – само очарование, губки, что клубничины спелые. Глазища огромные…

– Вот в них – сосредоточенье греха! Смотрит, как будто сосульку в сердце втыкает. От них никуда не денешься, туда – сюда ими водят, подмигивают…

– Ну, это те, кто умеет кокетничать.

– А затем вперяется в тебя эдаким взглядом пронзительным… словно ведьма в Фому!

– Экая невидаль, вы лучше взгляните в глаза Прасковье Федуловне Скрябиной, той, что на рынке в Пятигорске подралась с цыганкой на днях, поспорив за цену на баклажаны.

В прошлом, де, годе были одни, а нынче другие. В противоположность тому возьмите Анну Петровну Рамбову, крутобёдрую паву. Не идет, словно лебедь плывет. «Зачем меня брать и куда?» – вопрошает она. Для восхищения красотою немыслимой. Мороз по коже идет от красоты такой изобильной. Глаза у нее, не глаза, а глазища. Все замечает. Увидит красивую женщину, хмыкнет: «Пфи пфи пфупф!» – и плечиками так поведет с возмущением.