Путешествие Чичикова в Италию и другие места

«В Мадриде с вас быстренько шкуру сдерут и на сапоги употребят тамошнему бею. Будете потом всю жизнь ходить на чужих ногах».

«В Мадриде такого не может быть. В Штамбуле каком-нибудь, разве что? В Гишпании, господа, не то что у нас в каком-нибудь Мтищенске, а вовсе наоборот. Там, брат ты мой, сообщают в газетах, всякий с усами».

«Взять бы все ваши газеты, собрать, да и сжечь вместе с сочинителями, предварительно выпоровши».

«Вы, милостивый государь, – отмечаю я, – не только ретроград, а и… сарацин необузданный.

К человеку нужно иметь уважение».

«Это за что же я должен уважать человека?»

«За подобие. Я разговорюсь с человеком, бывало, выведу его на оскорбленье, а затем плащ расстегну, невзначай, и генеральский раскрою мундир».

* * *

– У меня мундир златострунный завелся, как уже говорил, с эполетами. Из толстой нити парчовой узор нанесен на ткань, а на груди струны протянуты, чтобы можно было, как на арфе, сыграть и спеть что-нибудь душещипательное.

– Продолжайте, продолжайте рассказ.

О мундире потом.

– Нет-нет, вы послушайте, без объяснения дальнейший рассказ не пойдет так гладко, как сани по льду того самого озера, в коем петух рыбу клюет в проруби.

– Я уж все понял. Вы – человек чести, все предусмотрели. Продолжайте.

* * *

«Мы здесь все беседуем, а что же еще один спутник молчит? О чем изволите думать? Над чем размышляете?»

«О чем думаю? Роман-плевок сочиняю».

«На кого вы плюетесь в романе, любезный?

«На себя.

В зеркало, если позволите».

«Отчего же, плюйтесь сколько угодно, да только зачем, позволю спросить?»

«Я – дверь в неведомое, господа. Через меня входят духи в наш свет и выходят. Ходят туда и сюда, хлопают дверью. Я в них плюю».

«Для чего?»

«Собираюсь построить мост на тот свет для вторжения в иные миры с последующим завоеванием».

«Вам мало Сибири, господин завоеватель?»

«Сибирь велика и необозрима, а тот свет необозримей».

* * *

– Много пришлось поездить, чтобы обуздать характер свой необузданный.

Не по мне в доме сидеть с женой и детишками, рассуждал я, разъезжая, как уже говорил, в генеральском мундире. Что касается звания, в документе написано: генерал-фельдсъегерь. Что за фельдcъегерь, обычно меня спрашивают. Новая должность, самим императором придуманная на сей случай.

– На сей случай! Ведь врете!

– Никак нет! Такой должности нет, а на нет и суда нет. Мало ли что сказал, пошутил, может быть.