Как быть волком

Он с одержимостью думал над каждым своим словом, над каждым ее словом, пытался понять, что значат ее слова, пытался понять, что значит ее поведение.

Она была холодной. И тогда он мучился как мальчик, которого не позвали на день рождения к лучшему другу.

Она была теплой, и он чувствовал, что может летать.

Ее красота была сильнее, чем оргазм от самого жесткого порно, когда ты не дрочил три месяца. Ее кожа слаще колы. Ее глаза глубже дна всех зависимостей.

Eternel. J’aimrais que tout ca soit eternel.[7 - Вечно.

Я бы хотел, чтобы это длилось вечно (фр.) Строчки из песни Hatik – Eternel]

Она выглядела как обещание счастья. В ее красоте было что-то классическое. Он чувствовал, будто находится рядом с ожившей статуей греческой богини.

Верить в то, что она реальна, было тяжело. Такого не бывает. Это невозможно. Невозможно быть настолько красивой.

Он чувствовал, что он падает, взлетая. Земля уходила из-под ног, он проваливался в страшную, чёрную, бездонную пропасть. От одного ее присутствия на его губах начинала плясать улыбка чеширского кота, нанюхавшегося валерьянки.

Порно не помогало. Порно не вставляло так, как она. Порно мешало, ведь в последнюю секунду он всё равно видел ее. Ее спокойный, меланхоличный образ разрезал все его мысли. Он думал о том, как она выглядит Там. Что скрывается за этой рубашкой, за этими ужасно облегающими джинсами. Он мучился, как кастрированный кот, где-то в глубине всё еще чувствующий этот зов природы, но не могущий на него ответить.

Он провожал ее домой.

Она не возражала. Она даже приветствовала.

Он писал ей ватсап. Она отвечала односложно. Он не понимал, как ему себя вести.

Он приглашал ее пообедать, просто, как коллеги. Она сказала, что у нее планы.

Она собиралась уволиться. Он чувствовал, что их время заканчивается.

Однажды вечером, сжираемый напряжением, он выпил бутылку шампанского, стоявшую у него еще с нового года.

Мне уже не 17. Пьяные признания в любви это mauvais ton[8 - Плохой тон]. Он написал ей. Через час удалил.

На следующий день он позвонил ей. Она не взяла. Затем, в вотсапе, у них состоялся легендарный диалог, по сравнению с которым вся драматургия Шекспира – это детский утренник.

21 января 20** года:

Она: – Звонил?

Он: – Да

ВСЁ. ТОЧКА. КОНЕЦ.

В последний день ее работы, это был четверг, он снова ее провожал. Они обнялись в конце.

На следующий день он снова увидел ее, когда она заходила отдать ключи. Она была без очков. Накрашена. Чёрные колготки.