Милость к падшим

]Лизандрос! Император знает о здешних распрях и посылает гвардию, чтобы навести в Александрии порядок! – Алоли хотела отодвинуться от отца, но он не позволял, а наоборот, еще крепче прижимал ее к себе, продолжая горячо шептать: – Лизандроса мы заманим на представление! И ты сделаешь так, что он сойдет с ума! Как сейчас сгораю я! Не противься, моя прекрасная Алоли[5 - Алоли – виноград (с египетского).], недаром я дал тебе такое имя! Ты слаще любого винограда!

Она сопротивлялись изо всех сил, но разве могла она справиться с укротителем медведей?.

.

И преступление совершилось.

Наутро она твердо решила бежать.

Но куда?

Тамир видел, что Алоли изменила отношение к нему и что-то задумала. Чтобы успокоить ее, продолжал говорить о великой цели. Вот приедет Лизандрос и отвезет ее в Константинополь. И там будет представление для самого императора. Ну чем Алоли хуже хваленой Феодоры, тем более давно уже покойной? Во сто крат лучше!

Ее тело прекраснее всех красавиц! И голос волшебный! И она уже научена всему, что должна знать женщина!

И девушка терпела, хотя он ей стал нестерпимо противен.

Это понял и Тамир. Слова словами, даже самыми убедительными, но надо было действовать.

И Тамир сумел встретиться с начальником стражи префекта и подкупить его, чтобы он пустил его к Ксенону.

Тамир вымылся в бане, надел лучшую свою тунику, не пил и пришел к Ксенону, изобразив самую льстивую из своих улыбок.

– Ну что тебе? Говори, у меня много дел.

 – Ксенону, дородному, рано потолстевшему, но не утратившему мужской силы, неприятно было встречать у себя во дворце Тамира, которого он держал за низкого фигляра.

– О, я знаю величие твоих дел, – низко, но с достоинством поклонившись, быстро ответил циркач, – моя просьба ничтожна. Однако она может послужить к славе Александрии.

Мясистое лицо префекта тронула полупрезрительная ухмылка.

– Неужели?

– О, я знаю свое ничтожество, – столь же быстро ответил Тамир.

 – Знаю, что для тебя, светлого умом и сердцем, чужды мои низкие помыслы. Однако позволь заметить, что нравы и в Александрии, и в Константинополе упали, к несчастью. Вместо молитвы и верности заповедям Спасителя у нас всё чаще слышишь призывы к неуместному веселию и даже, осмелюсь сказать, к забавам низкого содержания…

– Куда ты клонишь, недостойный?

– О, я не о тебе, достойнейший. А о приезде к нам человека по имени Лизандрос.