Синеокая моя Русь

Запалю я самовар лучиной,

С мятой чай покрепче заварю,

Буду пить с медком… И с медициной

О сединах лишь поговорю.

Замастачу ковшик из осины,

Прикреплю к колодцу бечевой,

Чтоб любой, отбросив все кручины,

Насладиться мог живой водой.

Пусть он местный или вдруг бродяжит,

Но, испив из скромного ковша,

Помянёт меня и громко скажет:

«Хороша водица, хороша!»

Ухожу

Треплет гривы седых облаков

Налетевший откуда-то ветер.

Я покинул отеческий кров,

Двери в детство закрыв на рассвете.

Через лес, через луг заливной,

По обрыву над шепчущей речкой,

С болью в сердце, с душевной тоской,

От избы с тёплой русскою печкой,

Прочь, пыля средь высоких хлебов,

По дороге босыми ногами

Ухожу из родимых краёв,

От деревни с родными дымами.

Пара старых отцовских сапог

На плече скреплена бечевою,

Подорожный холщовый мешок

С деревенской скоромной едою,

Крест нагрудный на нитке льняной

(С ним не стану ни лгать, ни лукавить) —

Всё богатство моё за спиной,

И его ни отнять, ни прибавить!

Как там будет в чужой стороне?

Что судьба для меня загадала? —

Испытаний, наверно, вдвойне,

Но её не боюсь я оскала.

И когда я назад поспешу

В старый дом, где протоплена печка,

Неизвестно, но вдаль ухожу,

По росе… Только ноет сердечко.

Как хорошо, что есть…

Проходит ночь, недолго до утра,

Но я не сплю на старом сеновале,

И слышу вновь, как шепчутся ветра,

И то, как мышь шуршит в сыром подвале,

И как телята грустные мычат —

Хотят на волю вырваться из плена…

И кружит крепкий, терпкий аромат

От накануне скошенного сена.

Найду цветок ромашки полевой,

Слегка подвядший, солнечный бутончик,

И погадаю над своей судьбой,

И погрызу сухой травинки кончик.