Вы не подскажете дорогу к сердцу?

Придумывать разные схемы, давать взятки, откупаться от бандитов, врать жене. И еще этот с кровью отвоеванный у нашей неустроенности блаженный покой почему-то всё время нарушали разные нештатные ситуации или непрошенные гости. В этом смысле начавшееся так неудачно утро не предвещало ничего хорошего. Хотя настроен О. О. был, как обычно, позитивно и агрессивно. Надо всегда быть в форме.

В селекторе возникла Кристина:

– Олег Олегович, на проводе ваш сын.

– А-а, это ты, лоботряс? Ну, как дела? Чем живет нынче желтая пресса?

– Здорово, батя! Пресса-то борется за правду, а ей пытаются рот заткнуть.

– Случилось что? Давай выкладывай. Я же тебя, гаденыша, знаю: ты так просто никогда не позвонишь.

– Да ладно тебе, батя. Тут видишь, какое дело… В суд на меня подали. За клевету.

– Ну и правильно сделали. Ты же в своих писульках врешь, как сивый мерин.

– Бать, ты не понимаешь.

Это же специфика жанра. Иначе читать никто не будет.

– Ладно, ладно, я пошутил. Не дрейфь! Отмажу тебя. Позвоню кому следует. Но чтобы в последний раз!

О. О. повесил трубку, но сделал это как-то неловко, и трубка упала на пол. Раздобревший в последние годы гендиректор неуклюже потянулся за ней, и правый бок вдруг пронзила резкая, как ножевой удар, проникающая насквозь боль. «Вот-те раз… – подумал он, согнувшись пополам.

 – Только этого сейчас не хватало. Сейчас, когда конкуренты только и ждут, когда я дам слабину или сделаю неправильный ход».

Парацетамол? Но-шпа? Сколько можно глотать таблетки? И что вообще происходит? О. О. в скрюченном состоянии доплелся до дивана, на котором он обычно, вальяжно развалившись, принимал посетителей, и прилег. «Сейчас всё пройдет. Просто полежу, и всё пройдет. Это почки. Песок. Камни. Надо будет заняться…»

Минут через десять боль действительно притупилась.

Самое время было возвращаться к делам.

* * *

Вошел интеллигентный с виду Богомолов с проектной документацией.

– Что у тебя, мой сахарный? – Всех подчиненных Олег Олегович фамильярно величал то «сладкими», то «сахарными» – если, конечно, не входил в раж и не поносил их последними словами; самым невинным из них было прозвище «гаденыш».

– Трубы.