Вы не подскажете дорогу к сердцу?

Поэтому в определенные дни их ждут с особым нетерпением и встречают с особой радостью. А еще почтальон приносит устные новости.

Пришло письмо от брата Володи из Куйбышева. А может быть от племянника Миши из Горького. Бабушка садится на стул и читает письмо вслух. Читает и вспоминает. Бабушка была тогда еще не Барская, а Зиновьева, и жили они на другом конце села. Семья у Зиновьевых была большая, и хозяйство у ее отца, Григория Ивановича, тоже было большое: пасека, фруктовый сад, за кладбищем – гумно.

– Баушка, а что такое гумно?

– Это сарай такой большой, где хлеб хранили.

Там же молотили зерно: снопы обивали об огромное бревно, зернышки с них и осыпались. А мы, девчонки, играли – на бревно это босиком запрыгивали, кто от одного конца до другого пройдет по бревну и не свалится. А бревно-то скользкое…

Сено в гумне тоже хранили. Но сначала сено надо было скосить, а пшеницу – сжать.

– Комбайнами, как в колхозе?

– Нет, Кирюшенька, не было тогда ни комбайнов, ни тракторов, ни колхозов.

Это же до революции было. Жали серпами, а косили косами. Я тоже жала, иной раз по ноге серпом заденешь – кровь, больно. Серп острый.

– Так ты же говорила, что Григорий Иванович медом торговал? Значит, он был богатым? Зачем тогда самим хлеб убирать?

– У папы все работали – и дети тоже.

– А ты косить ходила?

– Ходила. Но косить – это всё-таки дело мужское. Тут сила нужна. Выйдут мужики в луга и косят. А девушки сено граблями сгребают и скирдуют. Потом опять раскидываем.

Сено за пару недель на солнце высохнет, мы его на телеги и в гумно, а там – вилами на сеновал.

– Я тоже хочу косить. Научишь?

– Вот папа твой в отпуск приедет, он и научит. Миша ведь у меня всё умеет: и косить, и мастерить, и корзины плести.

В палисадник заваливает ватага друзей: «Айда купаться!»

– Баушка, можно мы с мальчишками на речку?

– Только далеко не заплывай! И с высокого берега не ныряй! Слышишь?

Я уже не слышу. Мы уже несемся на великах через луга, а впереди над морем зелени маяком высится величественная церковь Покрова и серебристой змейкой сверкает Нерль.

* * *

Обед. Бабушка не строгая, добрая, но распорядок дня у нее железный. «Контрольное время – два и семь». Это означает, что где бы я ни находился и какой бы увлекательной ни была игра, ровно в 14.00 я должен вернуться домой пообедать. Это отличает меня от остальных сверстников, которые, как мне кажется, пользуются неограниченной свободой.