Вы не подскажете дорогу к сердцу?

Хорош урожай в огороде,

Огурчиков россыпь густа.

И бабушка – вечно в работе —

Малину срывает с куста.

Котяра по имени Рыжик

Крадется заросшей тропой,

А я восседаю на крыше,

Обнявшись с кирпичной трубой.

Целую, Серж

(письма влюбленного деда)

Несмотря на все невзгоды, выпавшие на долю этой семьи, – бедность, тяжелый труд, война, послевоенные лишения – бабушке каким-то чудом удалось сохранить письма своего Сережи, Сергея Михайловича Барского.

Молодой мой дед, простой парень, душа шумных юношеских компаний, заводила и остряк, любитель выпить, деревенский балагур, в душе он был настоящим поэтом.

Это очень странно – в посланиях к бабушке Сергей, не имевший высшего образования, изъяснялся, как истинный аристократ, демонстрируя прекрасное знание русского языка, начитанность и недюжинный литературный талант.

У деда был невероятно красивый почерк. Но когда он писал, пытаясь угнаться за своим порывистым сердцем, или когда его обуревал гнев, буквы срывались в галоп, и изящество вязи мгновенно исчезало.

«…Всё из-за моего бешенства и неуравновешенности…»

А письма своей возлюбленной он подписывал щеголевато, на французский манер – «Серж».

Они поженились в 1928 году. Сержу было 24, а его избраннице – 22. В октябре 1929-го у них родилась Рая, а через пять лет – Миша, мой отец.

Но до этого, судя по переписке, Серж и Аня несколько лет встречались. Бурный роман сопровождался счастливыми свиданиями и горестными расставаниями. Сколько страсти, нежности и сколько ревности, ярости вырывается из потускневших от времени, написанных пером синих чернильных строчек!

«Ведь вот, Анёк, теперь мне кажется, что это письмо совершенно не следовало бы посылать.

Столько желчи в нем, что я боюсь за тебя и за твое настроение. Ну, пусть будет, что будет. Я пишу то, что переживаю, но на самом деле думаю, что лучше, не скрывая, открытыми глазами смотреть на мир. Надеюсь, что ты и я уверились друг в друге, остальное неважно.

А всё-таки больно, больно в груди.

Не знаю, что и делать. Сердце щемит. Жалко, что кроме тебя некому рассеять эту боль, а ты далеко.

Ну прости меня за это письмо, в дальнейшем исправлюсь.

Твой Серж» (9 марта 1927 года)

«Докуриваю вторую пачку и кончаю, уж три часа.»

«Кажется, 2 мая, часов двенадцать или два ночи. Москва – это уж наверняка. Целую несчетно раз. Засим твой Серж»

Клялся любимой, что не будет поддавать, что перестал ходить в компании друзей-собутыльников.