Рубанок

Я ведь охотник не ахти какой, да и дробь в патронах совсем не та. Имелось, правда, два с картечью, случайно попавших в патронташ, но я их берег. На всякий пожарный, как говорится.

Шли мы уже около двух часов. Зубы стали клацать чаще – давал о себе знать пронизывающий на скорости ветер. Места вдоль берега были знакомые. Мы с Александром бывали тут на рыбалке.

* * *

Первый раз – когда выбрались на Авамку, где, по слухам, хорошо шел хариус. Тогда из-за быстро сгустившихся сумерек пришлось высадиться на берег, не дойдя до Авамки всего каких-то двух километров, как потом оказалось.

Быстро вытащив лодку на галечник, мы похватали удочки и стали рыбачить. Вода вдоль берега в буквальном смысле слова просто кипела от прыгающей рыбы. Поплавков мы совсем не видели и вытаскивали удочки только тогда, когда чувствовалось, что рыбина на крючке уже сидит.

Таким образом поймали с десяток хариусов весом граммов по триста. Тут же на берегу выпотрошили, малость посолили, туго завернули в тряпку и положили их под растущий рядом куст травы.

Хариус – рыба очень нежная, и малосол из нее получается обалденный.

Тем временем, пока созревал скромный ужин, двинулись к кустам в поисках хвороста для костра. Собрав по охапке сухих веток, разожгли огонь. Душе и телу сразу стало тепло, а вокруг – светлее.

Пока ужинали, разжижая снедь водкой, костер наш проглотил почти все принесенные дрова. Поэтому снова возникла необходимость сходить в кусты. Каждый из нас пошел в разных направлениях, и вскоре я на своем пути обнаружил тропинку.

Не без интереса прошел по ней несколько десятков метров.

В темноте обрисовались контуры избушки. Я испугался и молча повернул в обратную сторону. Александр, уже вернувшийся к этому времени, подбрасывал в огонь свежие дрова.

Я рассказал ему о своем открытии, на что он отреагировал очень слабо, полулежа расположившись возле разостланного прямо на земле стола.

За беседой выпили еще по паре рюмок, и нас стало клонить ко сну.

Александр предложил снять мотор с лодки, спрятать его в кустах, а самим заночевать в избе, на которую я наткнулся в темноте. И мы пошли по тропинке, изредка спотыкаясь в темноте и громко обсуждая, чья же она может быть.

Подошли к ней совсем близко. Так, что даже в темноте контуры избушки обрисовывались совсем четко.

В это время на крыльце сверкнули два огонька – мы оцепенели от неожиданности и испуга.