Журнал СовременникЪ № 12. Спецвыпуск. Ко дню Победы!

Перед операцией раненому делали наркоз, по-видимому хлороформом. Сначала небольшую дозу. А потом основную – «рауш», кажется, назывался.

Реакция на начальную дозу была у всех разная. Некоторые лезли драться. Таким сразу давали основную дозу. Был случай – раненый после первой дозы наркоза стал объясняться хирургу в любви. Хирург сказал: «Пусть спит».

А в этот раз привезли крепкого солдатика, операция была сложная, но он был в сознании. Что-то извлекали, осколок или ещё что.

Дали начальную дозу наркоза, и больной запел:

Широкие лиманы, зелёные каштаны,

Качается шаланда на рейде голубом…[2 - Строки из песни «Ты одессит, Мишка», слова В.

Хирург говорит:

– Пусть допоет…

Так до конца песню про моряка Мишку и дослушали.

Со мной, видимо, под впечатлением рассказа мамы такой же случай был. Мне аппендицит резали, а его прозевали, и был гангренозный. Так я тоже пел. Как потом сестра сказала: «Пел, но очень тихо». Но не про моряка Мишку, а «Бригантину».

Были и менее романтические случаи.

Делали операцию по ампутации конечности, ноги. Шура готовила инструменты, в том числе и пилу, кость перепиливать. Её подружка должна была держать ногу.

Операция идёт своим чередом. Подружка ногу держит. От кости отделяют мышцы, кость перепиливают. Нога остаётся в руках сестрички…

И та валится вместе с ногой в обморок.

Вставим историю деда Сергея Кузьмича. Она, правда, довольно короткая. За подробностями хоть на могилу матери езжай, чтоб вразумила.

Дед служил на батарее ПВО на Заставе Ильича. Иногда отпускали домой на побывку. Знаете, как в песне:

На побывку едет

Молодой моряк…[3 - Строки из песни «На побывку едет…», слова В. Ф. Бокова, музыка А. П. Аверкина.]

Ещё случались налёты – видимо, был 1942 год. Прозвучала тревога, дед, согласно номеру расчёта, полез снимать чехол с дула зенитки. И тут кто-то нажал на спуск… Пушка выстрелила, и всё бы ничего, но дед животом оперся о ствол.

Ближе к окончанию войны девчонок, санитарок, а они курсы уже окончили, стали направлять на работу в другие больницы. Раненые были, но уже меньше, и госпиталю имени Бурденко столько санитарок не требовалось.

Маму распределили в управление «ЛечСаноПро-Кремля», – так, по крайней мере, я запомнил.

Но это, видимо, рассказ уже о мирном времени.