Силуэт

– А где белая шапочка, доктор? – не теряя шутливого настроя, поинтересовался Даниил. – Приём на дому ведёшь? Одевайся по полной форме в таком разе.

Головко приложил ладонь козырьком ко лбу, защищаясь от заходящего солнца.

– Тю-тю-тю, помогай, Боже! Никак ты, Данил Сергеич?

– Он самый, друже мой Иван Иванович, – выразил почтение гость.

Последовали крепкие мужские объятия.

– Какие ветры занесли в наши края? – спросил, сдвигая шляпу на затылок, седовласый хозяин. И тут же спохватился: – Чего это я тебя на крылечке пытаю? Ты, поди, голоден с дороги, устал.

Вон чоботы дужэ пыльные. – И крикнул в сумрак избы: – Оксана, деточка, налей-ка в умывальник дистиллированной «аш два о».

Девочка мигом появилась, зачерпнула ковшиком из бочки, стоявшей под карнизом, дождевой воды. Наполнив рукомойник, повесила рядом на гвоздик полотенце.

Помыв руки и сполоснув лицо, Даниил взбодрился. Встреча с земляком, приехавшим на Дальний Восток с Полтавщины ещё в двадцатых годах, сулила долгий разговор. Иван Иванович любил покалякать по душам.

Они сразу сошлись характерами, поскольку имели общие интересы. Крепко соединяло их землячество, воспоминания о родных краях.

Ужинать решили в садочке под грушей. Оксанка помогла накрыть на стол. В центре исходила паром молодая картошка, вываленная из чугунка на большое деревянное блюдо. Пластики аккуратно нарезанного сала занимали тарелку рядом с ломтями хлеба, улёгшимися прямо на скатерть. Хлеб в колхозе пекли из ячменной муки с примесью пшеничной.

Хоть чёрный, да свой. Притом не по карточкам, а согласно потребности и выработке.

– Деточка, сбегай на огород, нарви зелени! – попросил Головко.

Помощница умчалась. Даниил кивнул вдогонку и поднял брови.

Иван Иванович понял вопрос без слов.

– Сиротинка. Местная, Шкляренкина. Батька трактористом работал, мать дояркой. Степан на фронте погиб зимой, а Фрося месяц назад умерла от разрыва сердца. От инфаркта, то есть. Сельсовет собирался отправить в детдом, родных у неё тут никого.

Ну, я и предложил ко мне перебраться. Она согласилась. Так что в отцах не ходил, сразу дедом заделался…

– Значит, ты всё ж-таки удочерил её?

– Выходит, именно так. В паспорт только не записал пока, в районе это дело оформляют. Времени нет.

В глазах Головко светился тёплый огонёк. По всему видно, обвыкся старый бобыль с круглой сиротинкой, впустил в сердце.

Даниил принёс от калитки рюкзак, принялся развязывать тесёмки. Отсыпал ирисок, поделился пряниками.