Силуэт

Наступал решительный момент в смертельной битве двух противников. Двенадцатого июля грянула кульминация – сражение на Прохоровском поле. Лоб в лоб столкнулись две смертоносные силы.

Казалось, за тысячи вёрст долетал на Дальний Восток грохот сражения, сплошной рёв моторов, лязганье металла, взрывы снарядов, дикий скрежет разрываемого железа… От выстрелов в упор сворачивало башни, скручивало орудия, лопалась броня, взрывались танки. От попаданий в бензобаки машины мгновенно вспыхивали. Открывались люки, и танковые экипажи пытались выбраться наружу.

Терялось ощущение времени, бойцы не чувствовали ни жажды, ни зноя. Одна мысль, одно стремление объединяли советских воинов – пока жив, бей врага. Наши танкисты, выбравшиеся из своих разбитых машин, искали на поле вражеские экипажи, тоже оставшиеся без техники, и уничтожали их из пистолетов, схватывались врукопашную. В небе схлестнулись воздушные армии, довершая апокалиптическую картину невиданного в мировой истории сражения.

К окончанию дня битва завершилась.

Перешедшие в атаку советские войска отбросили немецкие армии на юге Курской дуги к исходным позициям. Сжатая пружина обороны распрямилась в стремительном наступлении. В ходе войны обозначился решительный перелом.

Тыловой народ жадно приникал к радиоприёмникам. Каждое слово очередной сводки новостей Совинформбюро падало в душу и вливало новые силы. Впереди маячили ждущая освобождения громада Украины, рубежность Днепра, близость западных границ. Остановить Красную армию было уже невозможно.

Узы оккупации, сковывавшие два года семьи беседующих медиков, обещали вскоре рассыпаться в прах. Всего тяжелее оказалось не иметь весточки из родных мест. Оставалось только надеяться на лучшее.

– Нина кем порадовала? – спросил Иван Иванович, состоящий в приятельстве с семьёй Маляренко. Бывая в Сосновке, с пустыми руками не заходил. То мясца подбросит, то мешок картошки в кладовку занесёт. Баловал и медком.

Даниил расцвёл в улыбке:

– Сынишку родила в начале мая.

Головко протянул руку и крепко пожал ладонь молодого отца.

– Как нарекли солдатика?

– Егором.

– В честь Георгия Победоносца?

– И маршала Жукова тоже, – добавил Даниил.

– Дай Бог вашему Егорию никогда не воевать, – глубоко вздохнув, произнёс Иван Иванович.

Спать легли в избе, хорошо хранившей прохладу. Гостю постелили в большой комнате, которую в здешних краях именуют «залой». Девочку Иван Иванович уложил в невеликом закутке, где помещались топчан да тумбочка.