Двенадцать месяцев. От февраля до февраля. Том 2

 – А я уж сам к ней надумал пойти, поспрашивать. Думал, мало ли что, вдруг знакомые в том институте имеются. Понять хотел, что на самом деле из себя эта Аглая как человек представляет. А она архивистка, значит. Ну-ну…

И я забыл тут же эту мерзкую даму, неинтересна она мне стала. Обычная врушка и стукачка. Тьфу на неё.

Лежим рядом с Димой, пещеру вчерашнюю вспоминаем. Вот от него я и узнал, что пещер подобных по миру полным-полно, и даже расстроился немного из-за этого. Всё того усатого из Нового Афона вспоминал.

Надо же, тоже обманул! Сколько же всяческих обманщиков на свете, и какие мы все доверчивые, всему верим, если сами не знаем, а нам с уверенностью это вроде бы знающие люди говорят.

До обеда мы с упоением в преферанс резались. Было жарко. Чтобы нам голову не напекло, мы из газет себе пилотки соорудили и так в них и сидели. В тот день три компании картёжных образовалось. Сразу же вокруг поменьше народа стало толпиться, хотя если сравнить, то зрителей около нас стояло и сидело примерно столько же, как у тех двух, вместе взятых.

По обе стороны от меня мои верные болельщики устроились: справа – Виталий Петрович, а слева – Надежда. Они сидели молча, ничего не комментировали, просто смотрели.

Дима нас опять с лёгкостью обыгрывал. Видел он, что ли, карты через рубашку? Мы никак этого понять не могли, но прикуп он почти всегда угадывал, да и наши карты все знал, играл как в открытую. Иногда даже играть с ним становилось неинтересно. Ты как дурак выглядишь, заказываешь восьмерную при своей длинной масти и нарываешься на третью даму или второго короля.

При этом, что главное, он никогда их не проносил, точно уверен был, что это взятка. Он нам даже признался в тот день, когда из игры вышел, что после второй сдачи колоду почти всю по каким-то небольшим различиям в рисунке рубашки запоминал.

И вот что ещё любопытно: мы втроём – я себя и ВиВов имею в виду – как только на сдаче оказывались, тут же в бассейн бежали, а Дима сидел как ни в чём не бывало.

В этом он с Виталием Петровичем схож оказался, тот тоже очень усидчивым был.

Надежда бежала окунуться вместе со мной, но если я в воду по лесенке спускался, то она прямо с бортика вниз головой сигала. Потом даже с нами поделилась, что очень любит плавать, но не в соревнованиях, а так, для себя. Причём бухту Нагаева, у которой Магадан расположен, не раз переплывала, правда, в самом узком месте, почти там, где она с океаном соединяется.