Пять её мужчин

Она подбежала к постели, на которой неловко сидела, бессознательно разведя ноги, её дочь.

– Дорогая, у тебя воды отошли! Осталось немного, – сказала миссис Эдмонт, – но самое важное…

– Мама! – жалобно всхлипнула Энн.

– Тсс… – ответствовала мать. – Ты должна собраться, ты справишься, как и все! К тому же выбора нет…

– Мамочка, мне страшно… – снова пожаловалась Энни, протягивая матери руки. Та приблизилась к дочери.

– Ну-ну, – теперь ласковее сказала та, кто когда-то произвела Энн на свет, а, следовательно, претерпела то же, – мы, женщины, рождены для этого! Нужно немного потерпеть, а тогда ты станешь самая счастливая… Я обещаю! – она коснулась мокрой от слёз щеки будущей матери.

Потом тоном, каким отдают приказания, она обратилась к Калебу:

– Калеб, Энни будет рожать здесь! Я помогу принять, но ты мне нужен… принеси полотенца, горячей воды и ножницы… Да побыстрее!

Энни увидела, как муж, только кивнув, быстро оставил их одних.

Миссис Эдмонт разложила несколько подушек у изголовья кровати, помогла Энни улечься на них полулёжа.

– Умница, хорошо! – нежно шептала мама Энн. – Всё хорошо, я с тобой!

Энн, согласно снова попыталась улыбнуться, но схватки вернулись резко, болезненнее и чаще, чем раньше. С трудом девушка держалась в сознании, слёзы застили глаза, крики перемежались глухим шипением. Она была на пределе, а скоро готовилась преодолеть последний рубеж.

Загнанная в угол, не мыслящая уже себя без схваток, Энни просто принялась, превозмогая, ждать. Чего же? Мать настаивала, что ещё нельзя тужиться и рожать. Нетерпение овладело молодой женщиной, всё было впервые, но она уже знала, что никогда не захочет пережить, перестрадать подобное вновь! Пусть даже пройдёт тысяча лет…, и она снова вернётся в эту жизнь женщиной… никто её не заставит… не упросит… Держите карман шире! О, чёрт…

Теперь мать видела всё. Энни импульсивно согнула ноги в коленях, развела их, как только было возможно.

Рождался её ребенок! Начало! Первый ребёнок, но, обязательно, последний!

– Ты готова! – сообщила ей мать, а через жалкую долю самой долгой минуты за жизнь, скомандовала: – Начинай тужиться, родная!

Поначалу получалось плохо и скудно. Уставшее от нескончаемой боли тело плохо подчинялось, и девушка чувствовала только болезненное распирание внизу живота.