Пять её мужчин

Она чувствовала, что не скажи, всё будет звучать фальшью! Да и можно ли, пронеся обиду через столько лет, приучив мужчину к отсутствию её в его жизни, показав ему неприглядные стороны когда-то живой, трепетной натуры вдруг притвориться, что ничего не было, что не она заставила любимого пройти через все испытания в одиночку?

– Ничего не исправить!.. – пролепетала Энни.

Калеб не отвёл глаз, чего она ожидала со страхом. Всё же он, наверняка, умел прощать, подумалось женщине.

– Ничего! – подтвердил он.

Только услышав это, Энн застыла в руках мужа, даже отказавшись сделать лишний вдох.

Всё кончено!

Словно прочтя её мысли, он отнял от её лица свои ладони, скользнул руками по шее, плечам, мягко освобождая её от надетого халата. Он упал, и тяжёлым волнами остался лежать у её ног.

– Мы можем только идти вперёд, Энни! – снова сказал он.

Она не нашлась, что сказать. Для разговоров ещё будет время, а сейчас… Руки мужа у неё на талии, губы, вдруг до потери сознания желанные – на её губах, страстные и принадлежащие ей.

Тело, вплотную прижатое к телу Калеба, отвечает на ласку, льнёт ближе, ещё чуть-чуть и она способна будет различить удары его сердца в исстрадавшейся груди.

В перерывах между поцелуями, Калеб сказал:

– Никогда больше не отдаляйся от меня!

Энн снова пришлось промолчать, потому что он не дал ей ответить на его пожелание, поцеловав так жадно, как никогда, даже в их прежнюю, счастливую бытность друг с другом.

– Нет, не покину тебя… – произнесла Энн, почувствовав, что губы её неожиданно свободны, а Калеб теперь затерялся в ложбинке её плеча.

Обвила, так крепко, как могла, его шею, прижимая его голову к своему телу, не прося, но требуя, чтобы он продолжал свои ласковые действия…

***

О том, что у них будет ребёнок, она узнала через несколько месяцев.

С этим потрясающим знанием в голове, с приятной неизвестностью этого знания в сердце, в нетерпении поделиться им, но тщательно скрывая до поры, она прожила ещё немного.

С ощущением перемен с своём теле, в своём сознании и мыслях, мать в прошлом и недалёком будущем, улавливала перемены к лучшему и в своём, так долго тяжеловесном характере.

Понемногу, сначала едва заметно, она становилась той женщиной, которая была любима мужем когда-то и теперь тоже, которая в своей нежности была чуткой, в своей чувствительности могла быть ранимой и несчастной ровно настолько, насколько позволяла себе. Давно она не чувствовала так полно счастья, нового, пришедшего с её вторым малышом.