Пять её мужчин

Отец Эммы чуть отстранился от лица жены, сел на журнальный столик, помолчал, собираясь с мыслями:

– Как можно так ненавидеть ребёнка, ради которого испытала столько боли, скажи мне? Заплатив такую цену, как можно так с ним поступить?!

– Потому и можно! – просто ответила Энн. —Но ты не поймёшь! С тобою подобного не произойдет! Ты не поймёшь, как это, когда ты будто в Аду, – из глаз её брызнули слезы, – горишь, но всё не сгораешь, расширяешься и сужаешься одновременно, а внутри, властное над тобою существо, весь ты! Ждёшь, ждёшь и не можешь никак дождаться… И само ожидание заканчивается!

Лицо её вдруг стало безумным, и она сама подалась навстречу мужу, почти прокричала, улыбнувшись широко.

– И в конце ты не получаешь ничего! Боль, страдания не окупаются, препятствуют тебе жить, они забирают последнее, и тебя затягивает трясина осознания неудавшейся попытки, которая теперь навек будет тебя преследовать и не давать покоя!

Она утёрла слёзы рукавом.

– Как я хотела её смерти! Если бы ты только знал…

Удар почти оглушил её, мощный и растянувшийся на целую вечность.

– Мерзавка! – вскричал Калеб, рывком вскакивая на ноги, отошёл от неё. – Какая же ты мерзавка! Когда ты стала такой?

Она ответила сухо, больше не улыбаясь, и теперь меньше походила на сумасшедшую:

– Вскоре после того, как ты таким стал! Чужим… мне…

– Что? – в недоумении он даже понизил голос.

– Она же всё у меня похитила: возможность иметь сына от тебя, как мы хотели… и тебя самого…

– Это ты грезила сыном! – возразил он.

Он хотел подобрать более точное слово:

– Я так счастлив, что у меня есть Эмма! Она вместо тебя, она вместо нас…

Калеб уставился на покрасневший след от пощечины. Он впервые в жизни ударил жену, ударил женщину. Но…

– Сын у тебя всё же появился, разве нет?

– Но он не твой!

– Я рад этому… – прошептал Хауард. В тот момент мужчина был честен и с нею, и сам с собой.

– Подонок! – крикнула она, пытаясь защитить того, на кого не нападали.

– Значит мы стоим друг друга!

– Мы могли бы попытаться снова начать сначала? – быстро успокоившись, спросила она.

– Бога ради, Энн! Уже нет! Отпусти меня!

– Ты давно не любишь меня? – спросила она.

Хауард кивнул.

– Очень давно! Да и ты меня, ведь верно?

Энн силилась сказать правду, впервые признавая её важность.