Пять её мужчин

– Это не ветрянка, – заключил Смолл, – по крайней мере, наружных проявлений нет… Может, пока что… Жар и правда довольно настораживающий…

Он старательно ощупал её живот:

– Мягкий!

Малышка открыла глаза:

– Дядя Гарри?

– Привет, малыш! У тебя ничего не болит?

– Не-а!

Врач улыбнулся малышке; он знал её всю её жизнь.

– Закрывай глазки, поспи! А мы с твоим папой пошепчемся, ладно?

Вместо ответа Эмма сладко зевнула, чуть повозилась на простынях, снова закрыла глаза.

Гарри Смолл опять улыбнулся при виде её, встал на ноги, приглашающим жестом повёл рукой в сторону двери.

Калеб поднялся тоже, они прошли к выходу:

– Я не буду поить её лекарствами, пока! Организм сам должен побороть жар! Не думаю, что она больна физически! Ты понимаешь, мой друг?

Калеб кивнул.

– Скажи, – доктор подобрал слова, – в последнее время Эмма не переживала никаких потрясений, может, неприятные события?..

– Было! Энн ударила её, пощёчина, меня не было рядом… – отец Эммы решил выложить всё до конца, – и эта её странная фраза «Я больше не хочу пить» – я пошёл за водой для неё, когда всё случилось…

– Это может быть реакцией на стресс! Вполне может! Я понаблюдаю её, если в течение нескольких дней не будет никаких проявлений заболевания, значит, вероятность нервного состояния подтвердится! Огради дочку от матери! Эмме, как видно, не идёт на пользу общение с Энн!

– И никогда не шло! – кивнул, соглашаясь, отец Эм.

 – Я понимаю, Гарри!

Тот тем временем порылся в своём медицинском саквояже, вынул упаковку таблеток:

– На случай, если температура ещё повысится! По одной! – он протянул их Калебу.

 – И, ради Христа, звони мне в любое время! Вы мне не чужие…

Доктор захлопнул саквояж:

– Проводишь меня до порога? – улыбнулся он Хауарду.

– Конечно! – отозвался тот, пропуская выйти первым врача и, удостоверившись, что Эм всё же уснула, вышел сам.

***

Малышке Эм не стало лучше и через неделю, хотя победой её и их было уже то, что повышения температуры не случилось.

Она была по-прежнему высока, но страх за дочь отхлынул от сердца Калеба. Всё время он проводил у постели дочери: через несколько дней после начала болезни девочка перестала вставать, почти перестала есть, и уговорить её попить стало испытанием воли. Пару ложек воды в день – всё, что девочка могла и хотела.

Хауард перестал спать, дремал изредка, расположив голову на одеяле у ног дочки.