Пять её мужчин

Твоя жизнь теперь зависит от тебя!

Она подумала немного:

– Куда ты… вы едите? Вы ещё вернётесь?

– В Ливерпуле нас ждут Сара и Эрик! Мы будем жить у них постоянно!

– Вы приедете в Лондон ещё?

– Я приеду…

На секунду глаза Энн засветились надеждой, но:

– Я буду приезжать на могилу сына! И навестить родителей! Больше у меня в Лондоне не будет никаких дел.

Он вышел из её спальни, не дожидаясь, пока она придумает очередной вопрос.

***

День путешествия, отправная точка будущего, светлого и радужного.

В зрелые годы Эмма всегда вспоминала то утро грядущего нового дня.

Она едва смогла закончить завтрак, и долго пытливо наблюдала, как отец пьёт кофе. Потом всё же не усидела на стуле, вскочила, подбежала к отцу и, ведомая жадным нетерпением, схватила его за руку, потянула с места:

– Папа, давай быстрее, мы же опоздаем!

Калеб рассмеялся, поддаваясь дочери:

– Нет, Эм! Никуда мы не опоздаем, мы не успеем опоздать… – он на ходу сгрёб дочь в охапку, чмокнул её в щёку, – наш поезд только вечером… Когда ты стала такой нетерпеливой?

– Я как ты… – объявила она.

 – Ты же тоже хочешь поскорее уехать!

Девочка не спрашивала, но утверждала. Перед ответом Калеб успел подумать, что для четырёх лет дочь проявляет поразительную прозорливость:

– Ты права, милая!

На секунду он отвёл взгляд от её родного лица, её, самых красивых для него глаз, взглянул на потолок. Увидел, всего на долю секунды увидел незабываемое, нестираемое личико Колина, каким оно было и каким навсегда осталось…

– Да, Эм, я очень хочу поскорее уехать…

Он крепко обнял её, прижал к себе так, чтобы она не видела его лица, и почувствовал, как глаза стали от слёз влажными…

***

Такси подъехало раньше намеченного, и Калеб принял это за добрый знак; то, что он делал было правильно.

Спешно надев ботинки, Эмма приоткрыла входную дверь, высунула наружу любопытный носишко. Ей нравилось наблюдать сквозь щелочку, как за воротами туда-сюда сновали люди, кое-кто пересекал улицу, хлопали дверцы машин.

Она давно не бывала на улице, и всё казалось девочке удивительным, даже собиравшиеся в грозные синие тучи пушистые сероватые облака, различимые за кронами деревьев. Кажется, мостовая уже промокла от первых капель дождя, хотя никто не спешил вынуть зонт.

– Папа, можно мне уже на улицу? – спросила Эмма, повиснув на ручке двери.

– Подожди! – назидательно ответил отец.