Пять её мужчин

Она же неотрывно смотрела в окно, впечатлённая увиденным и, кажется, ничем не разочарованная. Он представлял, что очень надолго впечатления от поездки не оставят её память, дадут почву новой жажде – жажде приключений. И в будущем, в своём светлом, далёком будущем, Эм, заручившись этой жаждой, как другом, пойдёт по самой интересной и захватывающей из дорог, дороге жизни уже будучи счастливой, напоенной, но не пресытившийся ею.

– Эмма… – позвал Хауард, и она обратила к нему глаза, полные блеском радости и искрой любознательности.

Он так любил своё отражение в карих недрах, глубинах её взгляда. —Тебе нравиться путешествие?

Она не ответила сразу, сползла со своего места, подбежала к отцу, и он поднял её на руки, усадив к себе на колени. Потом сказала, снова посмотрев на отца:

– Очень нравится, папочка!

Мужчина поцеловал её в висок, заслонённый завитушкой волос:

– Всегда помни об этом, помни обо всём, что тебе нравиться и обо всех, кого любишь! Никогда не забывай, что сейчас происходит!

– Хорошо, папочка! – она знала, что поняла его.

– Калеб Хауард улыбнулся ей:

– Ты всегда такая умница!

И девочка улыбнулась в ответ, зардевшись от смущения, сказала:

– Я тебя люблю, папа!

Он обнял дочь сильнее. Вместе они смотрели теперь в одном направлении: на луг за окном.

– И я тебя люблю, Эмма, дочка!

– Я не забуду! – уверила она.

Поезд нёс обоих в новую жизнь.

***

Размеренный стук колес убаюкал её, и девочка заснула в объятиях отца.

Он смотрел на неё спящую по привычке, осматривал всклокоченные волосы на макушке и лбу, закрытые нежными полупрозрачными веками глаза неземной красоты, длинные ресницы, кончики которых трепетали от его дыхания, маленький носик, забавно вздёрнутый словно в вечном упрямстве, щёчки, ещё худенькие после долгой изнурившей и чуть было не забравшей её у него болезни, но уже раскрашенные милым розоватым румянцем, губки, когда она не спала поминутно несущие то очаровательные нелепицы, то странно звучащие в её возрасте прописные истины, сотни раз на дню называющие его папой.

Он любил её, даже намного сильнее, чем своего сына! Это было неправильно, но правдиво, и на Страшном суде, лицом к лицу с Создателем, он не устыдился бы признаться в этом! А дальше будь, что будет! За неё он понесет любое наказание, пусть самое страшное.