Тридцать три перекрёстка

Как призраки в саду мелькают чьи-то лица:

И клён, совсем подросший, в потрёпанном плаще,

И шумный рой синиц, и нелюбовь-блудница

С улыбкой напомаженной, с кривым ножом в руке.

Средь лиц – богиня грёз в коралловой оправе.

Мелькают грусть и радость, и молодой апрель,

И дождь косой, и гром, грозящий мне расправой,

И суховей пустыни, и жгучая метель.

Кто ж знал, что счастья нет, но есть о нём поверье –

Следы существованья остались на земле

И в запахе дождя, и в шёпоте деревьев,

И в свете белых звёзд, и в океанской мгле.

2017.

ДЯДЯ ВАСЯ

В небе ярко синева горела,

Был мороз, и снег белее мела.

Опера снимали на мобильник

Место, где Петровича убили.

Голытьба готовилась к поминкам,

Не ронял на гроб никто слезинки,

Бабы зависали на заборах,

Слушали они вороньи споры.

Пьяница заядлый, дядя Вася,

Схоронил жену и начал квасить.

Он – ненужный никому мужчина,

Что коса калёная без клина.

Добрый был мужик, да вот не стало,

Хапнул, видно, горюшка немало.

Водка по стаканам щедро льётся.

Он не пьёт, в гробу лежит, смеётся.

Он-то знает, что это за люди –

Как нажрутся, про него забудут.

Будут обсуждать хмельные лица

Мичмана заезжего, убийцу.

Разбредутся все по тёплым хатам,

Поругаются на жизнь суровым матом

И уснут до следующей смерти.

Не хотите верить, так не верьте.

Улыбнулся умерший Василий,

Осмотрелся: «Мир, какой красивый!

И жена в сорочке белой с брошью,

Вот теперь я пить навеки брошу».

И заплакал дядя Вася сильно,

Осиянный радостью обильно.

Потому что всё ему простили,

Потому что здесь его любили.

15.04.2018.

СТОЮ НА ПАПЕРТИ

Сутулюсь, холодно… Все думают, прошу.

Стою на паперти и утренним дышу

Морозным воздухом и до мурашек свежим,

Проходят мимо Веры, Любы и Надежды.

Нет рукавиц, знобит, на вербах почек нет,

Голодные грачи передают привет.

Снеговики тихи – прохожим строят рожи.

Сегодня торжество: На смерть идёт Сын Божий.

Не люб поволжский март, погода не фартит,

Спешит на службу фарисей, за ним левит.

Народ ждёт благ земных, а Он им о небесном…

Об этом разговор считают неуместным.

Стою на паперти и воздухом дышу,

Все думают, прошу… И пусть, ведь я прошу!

Но вновь кричит толпа, безумствуют народы,

И тёплый снег идёт с большого небосвода.