Жизнь – сложная штука

Степь да степь кругом,

Путь далёк лежит.

Мы дошли до лагеря. Сергей с кем-то поговорил, и мы поставили палатки. Боже, какой же здесь всё-таки воздух, какое небо. Всё глубокое, насыщенное, пахучее. Рядом протекала река “Мёртвый донец”. Она получила своё название после окончательного разорения и убийства жителей древнегреческого поселения Танаис, в пятом веке, на раскопки которого мы и приехали. С этой рекой я очень скоро довольно близко познакомился. Прямо на следующий день. А пока мы перекусили тем, что с собой захватили и пошли знакомиться с людьми.

На лагерь спустился вечер, зажглись яркие звёзды, загорелся костёр, зазвучала гитара. Мы подошли к огню, кругом сидели лохматые, лысые, бородатые люди с одухотворёнными лицами и беседовали об искусстве. На гитаре играл Жуков, и мы присели на свободное место.

Мне потом всё припомнится, как утоленье

Жаркой жизни-любимые, юные лица,

Я не знаю, пред кем мне стоять на коленях

За случайную жизнь, что до смерти продлится.

Закончил он песню.

Все задумались, глядя на костёр. Какая всё-таки магия исходит от настоящего, живого костра, особенно здесь, в степи. В каждом из нас просыпается первобытный предок, сидящий вот так, после сытного или не очень обеда, около костра и чувствующего себя в безопасности.

Рядом со мной сидела дама и смотрела на Жукова влюблённым взглядом. Но он её как то не замечал. Наконец ей надоело, и она повернулась ко мне.

– А как тебя зовут? – спросила она.

Я представился.

– Очень приятно, – сказала она, – Людмила.

Она была старше меня и смотрела покровительственно.

– А хочешь завтра на ботике прокатиться до Ростова? У нас тут остановились речники из речного училища, студенты с преподавателем, они завтра отплывают в Ростов, можем с ними пойти?

Я задумался. Я видел взгляд, которым она смотрела на Жукова, видел его реакцию и понимал причину её предложения, но, почему бы и нет, я никогда не был в Ростове на Дону, да и поездка на ботике казалась мне заманчивой. Я согласился. Первый день в Танаисе повернулся ко мне неожиданной стороной.

Утром она меня разбудила, и мы что-то быстро поев, не будя Сергея, отправились к пристани. Там стояла большая шлюпка. Не помню сколько вёсельная, но большая, могла идти и под парусом и на вёслах. Мы сели, и они отчалили. Сперва было интересно, но потом однообразие ландшафта быстро наскучило и началась грусть, печаль, тоска. Солнце жарило неумолимо, спрятаться негде, выйти нельзя, в общем мы шли, как говорят моряки.