Красный берег

Сначала они отвернулись друг от друга, оттолкнулись взглядами. Но одновременно и повернулись друг к другу снова.

– Здравствуйте, господин Потапенко.

– Здравствуйте, господин Сажин.

– Признаюсь, не ожидал. Был уверен, что вы уже в столице.

– Не получилось сразу. Извините, если не оправдал надежд, – усмехнулся Потапенко. При этом он лихорадочно соображал, что делать – выйти из поезда на ближайшем полустанке или пытаться уйти от полиции уже в губернском городе, или…

– В Москву, всё же? – спросил спокойно Сажин, выпуская дым тонкой струйкой (он тоже решал для себя, что делать).

– Да.

– А мы с женой в губернию…

С гудением и стуком надвинулся и полетел параллельно встречный состав. Вагоны с оконцами, в которые видно стриженые головы, платформы с зачехлёнными орудиями – воинский эшелон.

– Два года длится небывалая в истории мировая бойня. И власть, которой вы служите, ротмистр, не в состоянии остановить её ни победой, ни какими-либо другими средствами… Сами гибнут и народ губят! – сказал, сминая в плоских пальцах мундштук папиросы Потапенко.

– А вы, окажись власть в ваших руках, сумели бы это остановить?

– Это первоочередная задача нашей партии… Да, – вскинулся Потапенко, – чуть не забыл – я читал вашу статью в газете о Марьином камне, о язычестве… Честное слово, господин Сажин, занимались бы вы историей! Как вас в жандармы-то угораздило?

Сажин докурил папиросу, смял пустой мундштук и бросил в пепельницу, вынул из кармана платок, снял и протёр очки:

– В жандармы меня угораздило по воле отца и молодому романтизму, а история и археология… Не знаю… Любое дело требует полной самоотдачи.

Я же, скажу вам честно, ленив и более всего хочу покоя душевного, который и нахожу отчасти в своих исторических занятиях – вот так, пожалуй… – Он усмехнулся невесело и, твёрдо прерывая затянувшийся разговор, сказал: «Что ж, удачи, господин Потапенко».

– И вам всего доброго, – ответил Иван Алексеевич и раскрыл дверь, ведшую в соседний вагон, шагнул туда, в грохочущий и неустойчивый межвагонный переход…

Сажин вернулся в купе. Ирина глядела из своего уголка испуганно.

– Ваня, почему ты так долго? Мне страшно… Этот состав, солдаты… Их всех убьют… Я знаю – их убьют…

– Ну что ты, не бойся, родная… – ротмистр Сажин впервые наблюдал неожиданную истерику жены.

…Ирина успокоилась.