Герой на героине

Рядом с разрушенными домами возвышались особняки из красного кирпича. В них жили в основном цыгане. Молодые парни перевозили героин и его аналоги, молодые женщины работали “у кассы”, собирая деньги и отдавая товар через окно. За спинами молодых мам, промышлявших торговлей кричали сытые, но лишенные всякого внимания младенцы. Она отдавала героин спидозному торчку, и этими же руками качала сына или дочь.

Рынки и базары были полны отвратного качества товаром. Торговали все. Кроссовками, жвачками, бижутерией, лапшой быстрого приготовления, игрушками, б/у техникой.

Торговали, потому что не было работы. И те, кто покупали были в том же положении, и от того брали лишь дешевки. Дешевки, что быстро приходили в негодность. Искать качества было бессмысленно. Проще брать четыре пары кроссовок на сезон за условные двадцать рублей, чем найти сотню на качественные.

Я по-прежнему хранил свой магнитофон. Музыка утешала меня в эти нелегкие времена. Я узнал о великих голосах России, таких как Наутилус Помпилиус, Земфира, Крематорий и Агата Кристи.

Одним осенним днем, посетив цыганский поселок я встретил компанию из трех парней, один из которых просил у меня закурить. Я тоже вынул сигарету и стал курить рядом с ними. Завязался разговор, в ходе которого выяснилось что молодым людям негде “поставиться”. Я предложил свою квартиру. Думал скрасить очередное употребление и вновь стать “душой компании”.

Мы отправились пешком в город и стали знакомиться. Костя, Леня и Дима были восемнадцати лет и год назад окончили школу.

На героине они с конца учебного года. Им было слишком скучно на каникулах, а отраву продавали на каждом углу. Порой даже вынося мусор можно оказаться на притоне. И ребята подсели крепко. А я, пятилетнего стажа своим образом пророчил им духовную погибель. Но они этого не заметили.

Войдя в квартиру мы сразу стали варить в ложке раствор и ставиться. Я, напомню, – пятилетнего стажа, все еще нюхал. Но увидев как ловко ребята прокалывают вену я задумался об этом способе, но пока временил.

Страшно было. Страшно и тоскливо. Я думал и полагал что именно игла принесет мне смерть.

Трое по очереди закинули головы на спинку дивана и ушли в забытье. Последний не успел развязать жгут и остался с перевязанной рукой и иглой в вене. Я вынул ее и ослабил узел.

Держка в руках шприц, с каплями крови я задумался о том, что я творю. Я чувствовал себя находящимся на грани жизни и смерти. Я знал, что держу в руках яд, губящий своей сладостью.