Двое

Одним неуловимым движением, одним мгновением ты делаешь то невероятное, чего молодка дешевым подобострастием не достигнет никогда.

– Знаешь, хватит о своих познаниях, у всех у вас кобельковая сущность, – отодвигаясь от него, в возбуждении произнесла Маргарита Ивановна.

– Но как бы мы узнавали о вашей неотразимости, не имея другого опыта? Ты помнишь наш заморыш-персик в саду? Как выяснилось, паразит точил его корни – он, из всех других саженцев, обложился не ростковыми почками, а встопорщился ежиками плодовых.

Не потянул непомерную ношу – погиб, несчастный. Природа защищала вид от вымирания – отчаялась бросить в почву хотя бы один из многочисленных плодов, посеять для нового существования, а только ускорила исход. Природа насколько мудра, настолько и несовершенна. У человека в биологической основе та же задача – оставить для мира себе подобного, свою уникальную ветвь. С нынешним набором практических навыков стали бы мы рожать детей, не подумав о своих возможностях? Сейчас стыдно за себя – тот случай появил на свет нашу дочь. Глаза твои, плюс волосы с гормоном в сговоре затянули в любовный омут.

Глава 4

– Ты, я гляжу, не спешишь в родные пенаты? – гуднул басовито Вовчик, реагируя на неспешного к выходу Матвея. – Никак на проводницу запал? Пытался я подкатить к ней, разбавить свою потерю – отставку дала на все двести процентов.

– Да так, книжку забыл, – не стал Матвей раскрывать свою неопределенность.

– В разные концы города нам, – протянул ему Вовчик руку. – Не побрезгуй, ответь на звонок по случаю ностальгии по прошлому.

Матвей еще в дороге пожалел об окончании их военного содружества. При его фразе защипало в глазах. Он обжал его совсем не рабочую руку своей доставшейся по наследству фамильной крупной пятерней.

– Отвечу и позвоню, наше братство не забудется. От опеки моей уйдя – будь паинькой. Забудь ее, не выясняй ничего и не доказывай – себя надорвешь без пользы.

Они обнялись с задержкой, прильнув к плечу друг друга, и разошлись.

Матвей сел в троллейбус, Вовчик оставался в скоплении людей, ожидавших маршрутку.

Провожая долгим взглядом проходящий мимо троллейбус, поднял обе руки, сцепив их в прощальном пожатии.

«Что-то раскис я девицей, – подумал Матвей, украдкой смахнул замокревшие глаза, отвлекаясь обзором салона. – Еду прежде к старикам, к сестре, переоблачиться – вечером к Нельке».

Сестра, старше на десять лет, жила в частном секторе в том же районе, в полукилометре – остановкой ниже.