Двое

– Обращалась через музыку ко мне? Все так просто: подошла и сказала? – внешне удивленно спросил Матвей.

– Сейчас могу и подойти, и сказать, соображалкой другого уровня. На новом уровне она, соображалка, может задать вопрос себе, себя же и уберечь от бесполезной попытки. А тогда жила, лелеяла сомнения, а вдруг…

Матвею стало стыдно за свою холодность к ней, ведь понимал смысл. Получается, держал за отдушину? Ее слова – почти прямым текстом признание.

«Не лезь дальше, остановись», – предостерегало в подсознании, а тщеславие гнало на амбразуру.

– Положим, помню и звучание Элвиса, но о чем? Лирик внутри меня борется с технократом – второе чаще побеждает. В каждом человеке есть слабые гены, не в лаборатории по мензуркам собирались качества.

– А пел он, Матюша, о моих чувствах – «оунли ю», Хампердинк – о том же: «хау ай лав», – бросила она ему прямо в лицо. Нелегко далось ей признание – глаза ее из вечно удивленных сделались беспутно-победоносными.

Матвея словно окатило холодной волной: вот она, протяни руку, и Нелька твоя.

Как аксиома застряли в сознании слова отца: «Судьба – злодейка, второго шанса может не дать, а даст – потеряешься в двух соснах». «Только ты», «Как я люблю», перевел про себя Матвей слова песен. Или сейчас, или никогда. Она ждет его действий, если он не сделает этот шаг, она должна возненавидеть его окончательно.

Нелька опустила глаза, скрестила на коленях руки, ее грудь вздымалась волнением. Она сделала резкое движение, отобрала у него пластинку.

– Послушаем? Увы, не в цифровом качестве. Во времена жизни и творчества Валерия Ободзинского главным считалось качество чувств.

Как же быть, как быть,

запретить себе тебя любить —

не могу я это сделать, не могу…

Отчаивался с надрывным страданием певец из прошлого. Валерий допел, а Матвей встал, притянул своей рукой пахнущую карамелькой ее ручку и поцеловал. Он никогда до сей поры этого не делал, много позже узнал: по этикету, если уж взял высокий уровень общения, надо наклоняться к ручке дамы самому.

В тот раз для него явилось важным не доставить близкому человеку боль. И дальше совсем лишнее: Матвей щелкнул каблуками, развернувшись по-военному, вышел, ничего не сказав, обагрив пространство пунцовым румянцем своих щек.

Глава 10

Близилась круглая дата – пятидесятилетие совместной жизни. Для протокола почетно, для сознания – не очень.