Двое

Мгновением раскрылась балконная дверь, девушка в ночнушке в спешке освободила веревочки с бельем. Вовчик с интересом наблюдал за ее действиями. Собрав все, она посмотрела в его сторону. Помня о бабушкином семафоре, Вовчик поприветствовал ее рукой. Понимая, что уличена в интимном, она быстро нырнула за дверь. «Наблюдает за мной, небось, из-за занавесок?»

– Ох, какой ты у меня умник, сама все не решалась на уборку, не знала, что из твоего сохранить. С кем ты общаешься? – вздрогнул Вовчик от прикосновения бабули.

– Ларису твою, кажется, видел…

– Я сейчас, – засуетилась бабуля, – звякну ей.

На звонок ответил располагающий голос с той стороны:

– Видела, видела вашего внука. Рада за вас. Спокойнее нынче заживете, жену приведет в дом, необходимость во мне отпадает.

Вовчик затаив дыхание слушал их диалог.

– Ларочка, не то говоришь. Достойней тебя невесты я не вижу, – и, понизив голос, – я так ждала тебя на встречу…

– Сергеевна, работала я, извините, да и неудобно навязываться, дайте ему самому разобраться, небось, девушка ждала из армии? – ворковал в трубке успокаивающий голос Ларисы.

Понижая голос до шепота, бабуля продолжала:

– Сыро у них в голове пока. Была до призыва одна, да сплыла – нет у него никого. Рекомендую – ой, плохого не посоветую.

Вовчик слышал все, дальше как-то неприлично, и ушел к себе, прикрыв за собой дверь. «Пусть бабуля потешит себя». Еще несколько минут из соседней комнаты доносились отрывочные возгласы.

Вовчик сидел у себя, склонив голову, собирая разрозненные мысли о прошлом: «Прошлого нет, амбец, волю в кулак, дорогой, без слюней – в другую жизнь».

Глава 12

Матвей вышел во двор. Сомнения одолевали его, вспомнил напутствие отца. «Можно еще вернуться. Нет, против воли своей не пойду. Хороший друг, да и только, жаль ее. И отчаяния никакого, значит, честно поступаю».

В следующее мгновение Матвей знал, куда устремится сию минуту. «Где у нас район художников? Крамского, 8…» Этот адрес не выходил из головы.

После уточнения дорога из петляющей превратилась в прямолинейную. Город внизу – Матвей поднимался все выше на местные достопримечательные бугры. На самом верху обернулся. Далеко свечками труб курили цемзаводы, на рейде бухты застыли торговые суда, слева – порт, впереди – унылая горная цепь. Рабочий город, сезонный шквальный ветер – ничего романтического для разгоревшегося внутри пожара. Непонятная, неотвратная, зловещая тяга увлекала Матвея вперед.