Двое

Догонишь еще свое, не проморгай большое, светлое, настоящее. Судьбина может только однажды нужное подкинуть – дуракам случается и дважды. Не буду изгаляться, прочитал ты поболее меня, чай, знания не отскочили брызгой от раскаленной сковороды.

Матвей прошел к своей этажерке, достал стопку пособий, перелистал «Технологию металлов» – остановился на «Теоретической механике». Законы по жидкостям подтянуть, задачки порешать – все в голове свежо. Решил с учебой не откладывать, завтра же посетить улицу Свободы, 36, – два года отучился в филиале индустриального института.

Мысли лились автоматом следствием от попадавшихся на глаза предметов, а надо всем довлел образ Галины. Матвей передернул плечами, упал руками на пол, отжавшись тридцать раз. До сих пор его жизнь протекала в мирном размеренном русле, он любил предположить что-то, взвесить и обозначить время исполнения. От своих действий у Матвея всегда оставалось удовлетворение. В новых обстоятельствах в нем проявилась нервозность, неуверенность, что же обозначить главным. Он схитрил сам над собой: главное завтра – сходить в институт, есть и заглавное – купить обещанную говорящую куклу. Матвей запечатлел в памяти возврат Маришки ни с чем. Ее детское милое разочарование стояло перед глазами живым напоминанием.

Глава 19

Маргарита Ивановна не любила прогулок в избитые места. Редко, очень редко соглашалась на уговоры Василия Никаноровича, проходила с ним по его излюбленным уголкам.

В ней не заложилось природой и со временем не развилось потребности к сезонным, исподволь наступающим переменам. Ее прагматизм воспринимал окружающий мир штампами времен года: зима, весна, лето, осень. Ни медленное, чувствительное для Василия Никаноровича угасание природы осенью, ни едва ощутимое дыхание весны в последней фазе зимы ее не трогали. И так было всегда, и вовсе не от естественного следствия приходящих в полоне зрелых лет недугов и настроений оно обозначилось клеймом – проявлением, свойственным ей с юных лет. Такие разные, они прожили много совместных лет. Те годы, что сейчас становилось явным, напоминали два параллельно идущих конвейера. В той жизни не просматривалось жертв, благоприятия складывались исключительно сочетанием идеологических приверженностей, вовсе не усилий навстречу друг другу. Жили, растили детей, так бывает обычно, так сложилось и у них, за исключением планов на будущее.