Двое

Неправ дядечка в одном: не отягощен я тяжелой генетикой. Папа и мама – работяги, чаи любили, спиртного в заначках у отца не видел никогда. Винцо с беседки придомной давили – бутыля на все праздники хватало. Водка делает меня злым – выплывает из недр от далекого предка, хочется крушить и решать проблемы силой. Улиток с огорода – пакостили молодым всходам, мама просила бросить под пресс виноградный – жалел, выносил в лес и отпускал. С бабулей после разногласия родичей решил остаться. Без скандалов, однажды уведомили меня о своем решении жить порознь.

Оба на родину сорвались, исправлять прошлые ошибки. И что им было не жить до старости – думал так, пока сам плюху не схлопотал. Теперь понимаю, как непросто найти свое один раз и на всю жизнь.

Матвей ссунулся головой вниз.

– Ты меня приятно удивляешь, Вовчик, – рассуждаешь с разумом. Мог бы тебе что-то из арсенала книг присоветовать, а нечего. От любви американцев холодом сквозит, прагматикой, от французской – похотью животной. Своей – не поимел, о чем речь вести? Я лично не форсирую события, даю времени и природе самим естественным образом решить эту задачку.

Как-то говорил ты мне: в поллюциях просыпался одно время. Обладал, наверное, не одной в воображениях ночных?

– Тут ты погодь, Матюша, уточняю: стоял на одну Галку – символом была она у меня. Даже страшно – могу другую после нее не потянуть.

В дверь постучали.

– Мальчики, собирайте постельки, – улыбнулась им приветливо проводница, – через час прибываем в город-герой.

Вовчик подскочил:

– На минуточку, мисс, как вас?..

– Галина Александровна!

– Вас ждет дома суженый, Галина… Александровна? Вы местная?

– Да, вся наша бригада из местных. Суженый не ждет, а малышка с мамой ждут не дождутся.

– Матюша, о чем нам заливают: Галина Александровна, малышка? О возрасте я не спрошу, знаю границы, но дал бы 18 в натяг.

– Ре-бят-ки, не отвлекайте, работы у меня без напарницы невпроворот. Тридцатник не за горами, в рейсе ахнул очередной годок, вот так, для вас я – мамочка.

За окном плыл знакомый пейзаж. Поезд замедлил ход и встал. Через мгновение заскрипело металлом – медленно, очень медленно покатился дальше, набирая ход.

– Сейчас туннель – и мы дома, – с тоской произнес Вовчик.

В довершение к сказанному состав вкатился в темноту. Все минуты в туннеле они молчали. В полуприкрытую дверь купе доносился звонкий голос проводницы:

– Скоренько постельки сдавайте. Кому билетики вернуть, подходите.