Кружево судьбы

Верхняя часть оставалось открытой, не считая нескольких колонн в виде свернувшихся кольцами змей. Колонны поддерживали расписанный, как я и утверждала, потолок в виде купола. Беседка казалась легкой и филигранно ажурной. В стены по всему периметру были встроены скамейки.

– Отдохни, – сказал мне Али и повел онемевшую

Ксению обратно внутрь храма.

Я легла на одну из кружевных скамеек, пытаясь остановить бесконечный и сумбурный поток мыслей. Трудно определить, сколько прошло времени, но внезапно расписной потолок закружился, превратился в бездонное темно-синее небо, звезды заискрились, а склонившаяся надо мной Богиня открыла лучистые глаза.

Глава 7

Видимо, я задремал, так как очнулся от того, что кто-то решительно тряс меня за плечи.

– Хепи, Хепи, просыпайся. – Слова доносились издалека и глухо, как из колодца. – Учитель просил тебя зайти.

Я постепенно выпутался из сетей забытья, сел и лишь тогда окончательно проснулся.

– Так и знал, что ты здесь, в своей любимой беседке, соня. Приведи себя в порядок. Набу просил найти тебя.

– Подожди, не уходи. Мне сейчас приснился очень странный сон. Хочу тебе рассказать.

К снам мы привыкли относиться серьезно, поэтому Али сразу остановился и сел рядом.

– Рассказывай.

А сон был такой.

– В большой металлической птице я прилетаю в Египет. Вернее, я точно знаю, что это Египет, хотя вокруг все незнакомое, чужое и непонятное.

– Может, это не Египет?

Я на секунду задумался.

– Нет. Именно Египет, но… – Я опять замолчал.

– Ну же, продолжай, – торопил меня Али.

– Храмы разрушены, святилища пусты, гробницы вскрыты и разграблены, среди руин бродят какие-то люди, залезают на пирамиды, заходят внутрь.

Я чуть не плакал, а мой друг побледнел так, что даже его темная, почти черная кожа, унаследованная от матери-нубийки, не смогла этого скрыть.

– Ты обязательно должен рассказать все Учителю.

– Да, и еще. Даже не знаю, как сказать. В этом сне я был светлокожей женщиной.

Али рассмеялся:

– Ерунда. Чего только во снах не происходит! Я вот как-то превратился в шакала и присутствовал при бальзамировании. Вот это, скажу тебе, действительно жутко.

Он встал и, сверкнув изумрудно-зелеными глазами – щедрым подарком неизвестного предка – махнул рукой и побежал в сторону мастерской.