Побочные эффекты

И учил не как обычно, а как положено, даже серьезнее. Он потом так свои собственные музыки не знал, как эту “песню без слов”, но к моменту концерта засомневался. Опять же, ну что такого? Не получится и ладно. Не бог весть, какая трагедия. Сыграет чисто, свое получит, отметят. Сам себя утешал, родители успокаивали, за кулисами решил: “Однова живем! Была, не была!”

Вышел с инструментом наперевес. Сел. Вздохнул. Взял первые ноты. И на миг забылся, так было хорошо. Будто его по этой музыке вели за руку. Ничто нигде не мешало, нигде не сопротивлялось.

Сначала слышал только музыку и себя, а потом услышал зал. Совсем иначе, чем раньше. Была тишина, особенная, совершенная. На любом концерте есть свои непоседы: шуршат, кашляют, ерзают, что-то бубнят. И все это, на самом деле, слышишь, хотя и не должен бы. А в тот день ничего такого не было. Только тишина. Зал дышал с ним вместе. И выдыхал необходимую паузу после завершения. А хлопали потом так, как, кажется, ни до, ни после в жизни Вани не было.

Сейчас вокруг них двоих была похожая тишина, хоть и не абсолюте. Суетное место давало себя знать, но те, кто слушал, притихли. Гоша над левым плечом негромко мурлыкал: “Ты любовь моя последняя, боль моя…”

Закончили, сорвав аплодисменты.

– Ну что, жулик,– улыбнулся мужчина,– развлечем твоих девчонок чем-нибудь, или еще про классику?

– Они не мои,– пожал плечами Царев.– Одна увязалась, а потом еще и подружек притащила.

– Дурак ты, Ивашка под простоквашкой,– обидненько пошутил Гоша.

– Мне с ними расцеловаться что ли?– скривился Ваня.

Поднялся со своего сидения, взял пару аккордов. И завел еще одну старую добрую песню. И вот, если бы не этот бородатый Гоша, он бы сейчас играл что-нибудь поживее и поближе к дате своего рождения, а приходится вот это вот. Но все равно теперь уж отступать не будет.

– Письма, письма лично на почту ношу.

Словно, я роман с продолженьем пишу

Знаю, знаю точно, где мой адресат, —

В доме, где резной палисад.

– Ну-ну,– послышалось насмешливо со стороны гитары, которая поддержала музыку и голос Ивана.– Ты хоть в курсе того, о чем поешь?

И ведь понимал же, что солист ему не ответит, забираясь на верха, так зачем спрашивать?

– В доме, где резной палисад,– выводил Ваня, пытаясь понять, хватает ли силы наверху, вроде хватало, звук был чистым и мощным, не прижимался, хотя иногда сам слышишь не очень себя.