Смерть во имя истины

Посланник подумал, что его приезд сильно взволновал отца Анатолия и тот, в ожидании допроса вновь боялся пережить все те печальные события, которые были связаны со смертью настоятеля обители.

– Серьезное испытание приготовил для тебя Пастух, истинный бог наш, – мягко заметил Посланник. – Ты так близок был с настоятелем Иокимом?

– Я был юношей, не видавшим мира дальше стен Лехема, когда пришел сюда послушником, – говорил секретарь, пряча лицо в ладонях. – Он принял меня, как отец, он сам обучал меня, заботился и оберегал.

Многие смеялись надо мной, называя из зависти слугою. Не здесь….Там, на улицах Лехема, в закоулках общины в Шалеме. …Но я был ему верным другом. Он посвящал меня в свои заботы и тяготы. Я делил с ним ответственность за братьев наших. И никогда… – голос его сорвался от сдерживаемых рыданий. – Никогда он и полусловом не обратился ко мне, как ни к равному. И ты спрашиваешь, близок ли он был мне?

Посланник плавно поднялся с табурета, шагнул к столу, где стоял кувшин. Он понюхал воду.

Она оказалась свежей и чистой. Посланник наполнил чашу, сделал первый глоток, и лишь после этого преподнес чашу брату Анатолию.

– Прости меня, брат, – как мог мягко, сказал он. – Не было у меня желания и полмысли дурной обидеть тебя. Прости, что так неосторожно напомнил тебе о горе твоем.

Анатолий глотнул из чаши, благодарно сжал руку Посланника.

– И ты прости мне мою несдержанность, – сказал он. – Не пристало мне упрекать тебя…

– Я не в обиде, – Саймей погладил Анатолия по руке.

 – Мне так совестно пробуждать в тебе тягостные воспоминания, но у меня нет другого выхода. Хотя я уважаю скорбь твою, и всем сердцем сочувствую горю.

– В тебе и делах твоих спасение мое, – грустно улыбнувшись, сказал брат Анатолий. – Ум мой не в силах проникнуть за завесу этой страшной тайны.

– Я сделаю, все что могу и что должен, – уверил его Посланник и отошел от святого брата на шаг. – Лишь на помощь твою полагаюсь да на поддержку Истинного бога нашего, великого Судию и хранителя договора и справедливости.

– Спасибо тебе, брат мой, – Анатолий отставил чашу на пол подле себя. – Что еще ты хочешь знать?

– Продолжи свой скорбный рассказ, брат, – попросил Саймей. – Когда вошел ты в комнату, где был настоятель и покровитель твой Иоким?

– Я не сразу заметил его, – тихо продолжал священник. – Необходимый мне пергамент лежал на столе. И я подошел к нему. Поднял к глазам пергамент, чтобы понять, толи это, что велел мне взять наставник.