Смерть во имя истины

Саймей зачерпнул горсть ягод граната, положил их в рот и прикрыл глаза от удовольствия.

– Не пристало верующему так наслаждаться пищей, – заметил он, прожевав ягоды и выплюнув в ладонь косточки. – Но я не могу иначе, грешен. Знаешь ли ты, Арам, что нет нигде гранатов, вкуснее тех, что растут в стране фарсов? Помнится мне, как впервые пробовал я эту по истине божественную пищу. Мне было шесть, когда привез меня отец в Шалем в паломничество. После многодневного поста желудок мой сводило от голода, и о пище думал я больше, чем о благодати божьей, ожидавшей меня.

После того, как я отстоял ночь в Храме, мы вернулись в наши покои, блюда были расставлены по столу и радовали сердце мое. Ох, наелся я тогда! Но после…После отец очистил для меня гранат. И до сих пор помню я тот божественный вкус. Знаешь, что я сделал? – заговорщески улыбаясь, спросил он юношу. Тот так же весело улыбнулся в ответ и помотал головою. – Ночью я пробрался на кухню и съел около дюжины гранатов.

Глаза юноши округлились.

– Как плохо мне было, Арам! – рассмеялся Посланник. – Отец сутки не отходил от меня, обтирая тряпицей, и давая мне насильно рвотный корень.

– Он наказал вас? Ведь чревоугодие – страшный грех! – юноша даже подался вперед, слушая Саймея.

– Нет, – тот помотал головой, отправив в рот очередную горсть ягод. – Он сказал, что я сам наказал себя.

– То было наказание божие, – серьезно сказал Арам.

– Послушай первый урок мой, ученик, – весело сверкая глазами, велел Саймей. – Есть в мире Божие, а есть человеческое.

И чаще человек сам наказывает себя за свою несдержанность. И осознание ошибок своих приближает его к Престолу Господнему больше, чем наказание иное.

Юноша задумался на время, а потом серьезно, даже торжественно, кивнул главою. Довольный учеником Саймей опять потрепал его по голове.

– Ладно, Арам, – вставая из-за стола, сказал он. – Много дел у нас, которые не ждут отлагательств. Сегодня после службы вечерней и трапезы мы пойдем с тобою к брату Веспасу.

Но, слушай, я не буду сердиться на тебя, если ты решишь остаться здесь. Это все явно слишком тягостно для тебя.

– Прости, но нет. Я не останусь в стороне, – решительно сказал юноша. – Учитель мой был добр ко мне и в душе моей живут лишь светлые воспоминания о нем. И в память о нем, я должен узнать правду о его смерти. …Чего бы мне этого не стоило.

– Ты уверен?–очень серьезно глядя на ученика, спросил Саймей.

Арам уверенно кивнул, даже не раздумывая.