Смерть во имя истины

В кабинете настоятеля ничего не изменилось с того момента, как Саймей покинул его, осмотрев по приезде. Теперь Посланник чувствовал себя здесь увереннее. Он сразу пересек комнату, зажигая свечи.

– Странно, – задумчиво сказал он ученику. – Подсвечники тщательно очищены от воска, вода в кувшине свежа. Кто так тщательно заботится об опустевших покоях?

– Отец Анатолий, – ответил Арам. Голос его был ровен, но вид угрюм.

Слова эти заставили Саймея задуматься еще больше. Окинув кабинет внимательным взором, он опять повернулся к послушнику.

– Послушай меня, мальчик, – голос его на этот раз был мягок. – Я не собираюсь причинить боль тебе. Я имею ввиду боль физическую. Тем более, что мне почему-то кажется, что кто-то здесь причиняет тебе ее часто. Я буду рад, если и душа твоя не пострадает еще больше. Все, что я желаю получить от тебя, это то, что сохранилось в твоей памяти в тот миг, когда вошел ты в ту комнату в утро печального дня смерти твоего прежнего учителя. Я лишь помогу тебе вспомнить все это.

Ты наблюдателен, и мне необходима каждая малая вещь, что была замечена тобой.

Арам смотрел на него теперь иначе, дыхание юноши сбилось, как если бы он застыл в предвкушении тайной истины, что собирался открыть ему учитель.

– Сразу ты не сможешь вспомнить всё ясно и четко без моей помощи, – продолжал объяснять Саймей, усаживая юношу в кресло настоятеля. – И теперь я же лишь буду направлять тебя в этом трудном пути.

– Ты, учитель…ты дашь мне какое-то снадобье? – с неким любопытством, схожим с тем, что возникает у детей малых, спросил Арам.

– О нет! – Посланник ласково улыбнулся. – Мне не по нраву снадобья, что влияют на ум и дух человеческий. Я просто буду говорить с тобой. А ты будь послушен.

Юноша слабо улыбнулся, и Саймей понял, что утраченное было доверие ученика теперь восстановлено. Пока он вел с Арамом эту беседу, незаметно для юноши Посланник старался воздействовать на него. Это был старый языческий метод, когда один человек своей силой создает у другого необходимые эмоции.

Для этого надо было лишь внимательно смотреть в переносицу юноши и как бы закладывать ему мысль о доверии. Саймей порадовался, что послушник еще очень наивен, а потому Посланнику не потребуется тратить много сил, чтобы узнать то, что он желает.

– Закрой глаза, – тихо попросил он, продолжая удерживать взгляд на лице послушника, как раз в той точке, что соединяла брови мальчика, над переносицей.

Юноша поморщился, будто взгляд чем-то ему мешал.