Смерть во имя истины

Скромно одетый, чуть полноватый, но умеющий держать себя, привыкший прятать свои эмоции от других. Святой брат был лет на двадцать старше Саймея. На лице его отражалось еще недавно перенесенное горе, но все же Анатолий сдерживал свои эмоции.

– Привет и тебе, – сказал ему Посланник. – Ты знаешь имя мое, но мне, к сожалению, не известно твое.

– Я секретарь ныне покойного настоятеля общины нашей, брат Анатолий, – представился священник. – Как проходил путь твой, Высокий Посланник?

– В пути не видел я лишений и тягот, слава Господу нашему Пастуху заблудших и прозревших, – церемонно отозвался Саймей.

 – Хотя я и спешил.

– Я опечален событиями, что вынудили тебя совершить путь твой, – продолжал брат Анатолий. – Скорбны дела наши.

– И Глава Церкви нашей, царства земного, Феликс Второй скорбит вместе с тобой и братьями твоими, – передал Саймей официальное соболезнование кузена. – Потому и озабочен он решением загадки печальной кончины настоятеля общины вашей.

– И столь великодушен Глава Церкви нашей, что послал Хранителя своего к нам, – брат Анатолий чуть склонил голову.

 – Не угодно ли тебе отдохнуть с дороги? Братья общины приготовили для тебя гостевые покои. И из окон своих сможешь наблюдать ты восход святила над главой Храма Пастуха, Истинного бога нашего.

– Я благодарен братьям, – чуть улыбнулся Посланник. – Но прежде дело. Прошу лишь тебя направить кого-то из послушников в покои мне отведенные, и сложить там дорожный скарб мой. А мы с тобой отправимся другой дорогой и не станем терять времени, надо как можно скорее разгадать загадку, так встревожившую Главу.

– Как тебе будет угодно, – брат Анатолий опять склонил голову.

Тот же юноша-послушник, что ранее отводил осла Посланника в хлев, теперь принял из рук Саймея мешок. Сам Саймей вслед за братом Анатолием пошел вдоль стены флигеля. Путь их лежал за угол здания, по дорожке, выложенной мозаичной плиткой, под сводами кустов магнолий. Они миновали небольшой сад, вышли к Храму, что возвышался величественно посредине небольшой площади.

Крыша его, как и крыша Храма в Шалеме блестела золотой чешуей.

– Я проведу тебя в личный кабинет настоятеля Иокима, – сказал Посланнику брат Анатолий. – Там в прохладе и уюте сможем мы говорить без преград.

– Да, – согласился Саймей. – Не пристало тревожить братьев общины беседами нашими на столь скорбную тему.

Они опять свернули на дорожку, ведущую меж кустов.