Беспутная жизнь Гавриила Карпова

Беспутная жизнь Гавриила Карпова

Валентина Горлова

Гавриил Карпов, столичный поэт-графоман, ведет праздную и пустую жизнь, не омраченную ничем, кроме неудачных романов и субботнего похмелья. Он – внук знаменитого скульптора Парфения Шапковского, не унаследовавший ни капли гениальности своего великого деда. Шапковский потерял надежду, что сможет при жизни хоть как-то повлиять на внука и вытащить его из скотского образа жизни. И тогда он решает сделать это после своей смерти. Чтобы получить наследство, Карпову необходимо выполнить последнюю просьбу умершего – провезти через всю Европу и похоронить в Венском лесу… руки легендарного скульптора, запертые в увесистой, жуткой коробке.

Валентина Горлова

Беспутная жизнь Гавриила Карпова

Часть 1

Глава 1

Там, где смыкаются губы для поцелуя,

Там, где вздохи между болью и наслаждением,

Теперь – пустое сероватое пространство

Без единой зацепки.

Заблокировать новости о чужом счастье,

Пестром, навязчивом и глупым со стороны,

Кинуть тебя в молчаливый ад черного списка,

Чтобы ты там очнулась

Как в другой жизни

И, может быть, все поняла,

А может, ты воскликнешь от удивления так громко,

Что содрогнутся стены твоей цифровой тюрьмы.

Я любил тебя, когда улицы были укутаны тишиной,

Я любил тебя, когда летнее небо было неоновым.

И как хорошо,

Что все на свете кончается.

Твой чувственный образ на части теперь разъят:

Осколки лица и струи волос, сочащиеся,

Как кровь, по голой спине,

Случайно сорванный с губ гиацинт улыбки,

Звенящее море твоих бесконечных слов.

От всего этого у меня неприятно шевелится

что– то внизу живота.

Скамейка на улице Мира вспомнит тепло

Наших вчерашних тел,

Вздрогнув от отвращения.

Все, конечно, было совсем не так. Это она меня заблокировала, улицу Мира и отвращение я выдумал, а еще – она никогда не была красноречива. Но чего не напишешь ради красного словца, правда? Впрочем, этот порыв бесполезной энергии, порожденной, конечно, не любовью, а желанием паразитировать на своих неудачах, все равно вышел ужасно.

Я смял лист с неровным телом стиха и без сожалений отправил его в мусорную корзину. Не люблю вымученное. Настоящие стихи пишутся так, словно их пишет кто угодно, только не ты: они сами то ли просачиваются из кожи, то ли вытягиваются из тела, как будто тебе снимают швы. Неприятно, больно, но потом – свобода.