Борщ для души. Рассказы

– Пойдём, – позвала меня подружка, – все уже собрались, сейчас вожатая ругать будет.

Я открыла глаза, все ещё думая о вкуснейшем холодненьком лимонаде, и сделала шаг на дорожку.

Какой-то удар по ногам выбил дорожку из-под ног.

Я снова открыла глаза.

Словно склонив свои макушки на меня смотрели огромные тополя, и ярко-голубое небо было высоким и прозрачным, хоть ныряй и плыви.

– Ну и чего ты там лежишь? Вставай и идём к нам. С тобой все нормально? – голос вожатой вернул меня в реальность.

А все ли со мной нормально? Я подняла голову и осмотрела себя – все на месте, руки, ноги, голова, только по голым ногам две четкие полосы от колёс.

Откуда они взялись? Я повернула голову и посмотрела на чем лежу – не диван, не подушка, асфальтная дорожка и белоснежный бордюр.

– Да, со мной все хорошо, ничего не сломалось.

– Тогда давай к нам скорее, сейчас уже пойдём в кино.

Ощущение, что что-то вокруг изменилось, но что…

От школьного двора до знаменитого на весь Засызран кинотеатра «Дружба» всего-то пятнадцать минут пешком.

И дорога в компании одноклассников и других ребят из школы совсем незаметно пролетела. И вот уже у входа в темный зал нас считает контролёр, и вожатая, дотрагиваясь до головы, буквально направляет в нужный ряд. И мы веселой шумной гурьбой торопимся занять места.

– Стулья классные, скажи?

– Да! – стулья были фанера, обтянутая чёрным и коричневым дерматином, но казались просто царским троном, ведь в школе были парты с лавками и столы с тяжелыми стульями, а тут кресло с сиденьем, которое ещё и откидывается, – Вот бы в классах такие стулья были!

Вожатые прошли ещё раз между рядом, пересчитали нас всех, цыкнули, чтобы мы угомонились и перестали разговаривать, а затем заняли места за нашими спинами и… свет в зале погас, и на экране замелькал яркий луч света – начался журнал «Хочу все знать!».

– Ура, ура, ура! Мой самый любимый журнал!

– И мой!

Я смотрела на экран, словно кролик на удава, так мне было интересно.

Но, как только закончилась заставка, картинка на экране начала двоиться и мутнеть. Я моргала глазами, тёрла их, стараясь, чтобы картинка стала четкой, но вместо этого пришла головная боль, и с каждой секундой начала усиливаться. Картинка на экране стала раскручиваться, как на карусели.

– Эй, ты чего? Зачем на меня навалилась?

– У… меня… голова… кружится

– Таня, Таня! Ей плохо! – подружка обернулась к тем креслам, где сидели вожатые.